gazya.ru страница 1
скачать файл

Статья опубликована: Археологическая карта России

Очерки археологии регионов Книга1

под ред. А.В. Кашкина М.2001
А.В. Кашкин

АРХЕОЛОГИЯ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
Археологическое изучение территории современной Брянской обл. началось во 2-ой пол. 19 в. Первая сводка памятников, составленная на основе опросных листов, была опубликована в 1884 г. Н.П. Горожанским (Горожанами Н.П. 1884). Она долго служила специалистам, изучавшим древности Центральной России. Позднее подобные сводки подготовили Д.Я.Самоквасов (Самоквасов Д.Я., Уварова П.С. 1906) и П.С. Уварова (Уварова П.С. 1906). Ученых 19 — нач. 20 в. интересовали главным образом древнерусские курганы и городища. Д.Я. Самоквасов раскопал сотни курганов и обследовал десятки городищ с целью изучения древностей северян — одного из славянских племен (Самаквасов Д.Я. 1908). Столь же обширные работы провел в кон. 19 в. П.М. Еременко, в центре внимания которого были древности другого славянского племени — радимичей (Еременко П.М. 1896 а; 1896 б). Целенаправленные поиски более древних памятников не проводились.

Естественно, что в послереволюционные годы научные изыскания замедлились и лишь начиная с 1930-х годов археологические исследования вышли на новый, более высокий уровень, приобрели новое качество. Существенно усовершенствовалась методика исследований. В этот период материалы археологических раскопок стали широко использоваться в качестве полноценного исторического источника для воссоздания поступательного развития народов нашей страны в древности. Начали изучаться памятники всех эпох с целью создания целостной картины древней истории края.

В 1920—1930-е годы по берегам рр. Десна и Судость выявлены палеолитические памятники. Исследование позднепалеолитических стоянок в 1926 г. начал П.П. Ефименко раскопками в с. Супонево в современном Брянском р-не. Немного позднее М.В. Воеводский обнаружил позднепалеолитическую стоянку Тимоновка 1 в Брянском р-не, которую исследовал в 1929—1933 гг. В.А. Городцов (Городцов В.А. 1932; 1933; 1935). В 1930 г. К.М. Поликарпова обнаружил и затем ряд лет раскапывал позднепалеолитические стоянки Елисеевичи 1 и 2 в Брянском р-не (Поликарповым К.М. 1У68); эти исследования продолжили В.Д. Будько в 1963—1965 гг. и А.В. Грехова в 1970—1980 гг. Здесь впервые были открыты остатки жилищ, при сооружении которых использовались крупные кости и черепа мамонтов (Грехова Л.В. 1985 а; 1985 6). Из послевоенных работ следует особо отметить обнаружение и исследование Ф.М. Заверняевым (Заверняев Ф.М. 1978 б), а позднее Л.М. Тарасовым раннепалеолитических памятников на р. Десне (Тарасов Л.М. 1977; 1986), изучение К.М. Поликарповичем больших жилищ позднепалеолитической стоянки Юдиново 1 в Погарском р-не (Поликарпович К.М. 1968). На основе тщательного анализа материалов из раскопок стоянок Тимоновка 1 и 2 в Брянском р-не и Елисеевичи в Жирятинском р-не, данных геологии, палеогеографии, палеонтологии и палинологии реконструирована среда обитания позднепалеолитического человека (Величко А.А., Грехова Л.В., Губонина З.П. 1977; Величко А.А., Грехова Л.В., Ударцев В.П. 1977).

Памятники мезолита были выявлены в Подесенье относительно поздно. По материалам Деснинской экспедиции ИИМК 1930-х годов М.В. Воеводский выявил деснинскую мезолитическую культуру (Воеводский М.В. 1940). Позднее Ф.М. Заверняев, В.П. Левенок, В.А. Падин, А.С. Смирнов и А.Н. Сорокин обнаружили и исследовали новые мезолитические памятники (Сорокин А.Н. 1986). В целом же в Брянской обл. мезолит изучен недостаточно. Первые данные о неолите на территории Брянской обл. были получены еще в нач. 20 в. (Чуев С.А. 1903), но целенаправленные исследования начались лишь в кон. 1920-х годов (Пассек Т.С., Латынин Б.А. 1928). Обширные разведки Деснинской экспедиции и раскопки памятников на р.Десне позволили М.В. Воеводскому выделить и достаточно подробно описать деснинско-сожскую культурную общность или культуру (Воеводский М.В. 1949). Позднее неолитические памятники в бассейне Десны исследовали М.Е. Фосс, И.Г. Розенфельдт, В.П. Левенок, Ф.М. Заверняев, И.И. Артеменко и др. Уже в 1940-е годы выполнены первые работы по их классификации, хронологической и культурной интерпретации (Левенок В.П. 1948; Розенфельдт И.Г. 1959). Планомерные работы по исследованию неолитических памятников Подесенья провела в 1970 — 1980-е годы Деснинская экспедиция ИА. Ее руководитель А.С. Смирнов подготовил обобщающую работу, базирующуюся на новых данных (Смирнов А.С. 1991).

Много внимания уделяли исследователи изучению эпохи бронзы на территории области. Первые сведения о памятниках этой эпохи получили Т.С. Пассек и Б.А. Латынин еще в 1920-е годы (Пассек Т.С, Латынин БА. 1928); позднее памятники бронзового века изучали В.В. Кропоткин, работавший в Деснинской и Лесостепной экспедициях ИИМК (Кропоткин В.В. 1952; 1959), затем — Ф.М. Заверняев и В.А. Падин (Заверняев Ф.М. 1964; Падин В.А. 1963). Особенно большой вклад в изучение основных культур бронзового века Приднепровья внес И.И. Артеменко, исследовавший ряд поселении, могильников и предложивший их хронологию, периодизацию, социально-экономическую интерпретацию (Артеменко И.И. 1967).

Широко исследовались на Брянщине и памятники раннего железного века. Впервые они стали объектом внимания археологов в конце 19 в. Но лишь после Великой Отечественной войны начались их систематические раскопки под руководством Л.В. Артишевской, М.В. Воеводского, Е.И. Горюновой, Ф.М. Заверняева, В.П. Левенка, О.Н. Мельниковской, В.А. Падина, Б.А. Рыбакова, П.Н. Третьякова. Результаты исследований памятников 1-го тыс. до н. э. — 1-го тыс. н. э. в междуречье Десны и Днепра были обобщены в коллективной монографии сотрудников Института археологии (Древности железного века... 1962). Юхновская куль­тура, памятники которой на Брянщине наиболее многочисленны, исследовались разведками и раскопками, а затем были проанализи­рованы В.П. Левенком и О.Н. Мельниковской (Левенок В.П. 1963; Мельниковская О.Н. 1975; 1985). Ф.М. Заверняев и А. К. Амброз по материалам Почепского селища, расположенного на окраине г. Почеп, выделили и охарактеризовали более позднюю, чем юхновская, почепскую культуру, вероятно, генетически с ней связанную (Амброз А.К. 1964; Заверняев Ф.М. 1969).

Весьма важны для понимания процессов славянизации древнего местного населения памятники сер. и 3-ей четв. 1-го тыс. н.э., ставшие изветными в результате разведок и раскопок Л. В. Артишевской, П.Н. Третьякова, В.А. Падина и др. исследователей (Артишевская Л.В. 1963; Третъяков П.Н. 1970; Падин В.А. 1974).

Благодаря обширным полевым исследованиям М.В. Воеводского, Ф.М. Заверняева, И.И. Ляпушкина, В.А. Падина, П.Н. Третьякова и др. на Брянщине стали известны славянские древности 9—10 вв., выделяемые в роменскую культуру.

Много внимания уделяли археологи изучению древнерусских древностей. Начиная с работ П.М. Еременко (Еременко П.М. 1896а; 18966) и Д.Я. Самоквасова (Самоквасов Д.Я. 1906; 1908), памятники эпохи Киевской Руси всегда исследовались на Брянщине вплоть по последнего времени. Наряду с курганами раскапывались остатки древнерусских летописных городов Вщижа в Жуковском р-не (Рыбаков Б.А. 1951а; 19516; 1953), Трубчевска (Падин В.А.,

Раппопорт П.А., Шолохова Е.В. 1972) Брянска (Равдина Т.В. 1973), Стародуба (Шинаков Е.А. 1987) и др., а также сельских поселений.

В 1970 — 1980-е годы в связи с составлением Свода памятников истории и культуры Брянской обл. сотрудниками Института археологии А.В. Кашкиным, В.И. Кулаковым, Г.Н. Прониным, А.С. Смирновым, А.А. Узяновым были проведены целенаправленные обследования, в ходе которых проверены литературные и архивные сведения о большинстве зафиксированных памятников, открыто много новых, составлена научная документация всех объектов. Результаты этой деятельности были обобщены А.В. Кашкиным в книге серии АКР, посвященной памятникам Брянской обл. (Кашкин А.В. 1993).

Возрождение брянской региональной археологии произошло в 1980 — 1990-е годы и в значительной степени связано с деятельностью Е.А. Шинакова и его учеников. Раскопаны десятки поселений и курганных могильников, разведками В.Н. Гурьянова, I В.В. Миненко, Е.А. Чеплянской, Н.Е. Ющенко и др. список археологических памятников Брянщины значительно расширился и превысил 1100 объектов. Определенные итоги исследований последних лет были подведены на научной конференции «История и археология Подесенья», проведенной в Брянске в 1995 г. (Деснинские древности. 1995).

Результаты разведочных работ и раскопок на Брянщине позволяют проследить важнейшие этапы этнокультурного развития этого региона России начиная с палеолита и до позднего средневековья.





Брянская обл.:

1 Рогнединский р-н; 2 Дубровский р-н: 3 Жуковский р-н;

4 — Дятьковкий р-н; 5 — Клетнянский р-н: 6 Брянский р-н:

7 — Суражский р-н; 8 Мглинский р-н; 9 Жирятинский р-н;



10 Выгонинский р-н; 11 — Карачевский р-н: 12 — Красногорский р-н:

13 — Гордеевский р-н: 14 — Клинирвский р-н; 15 — Унечский р-н;

16 Почепский р-н; 17 Навлинский р-н: 18 Новозыбковский р-н:

19 Стародубский р-н; 20 — Погарский р-н; 21 — Трубчевский р-н;

22 Суземский р-н: 23 Браховский р-и: 24 Злынковский р-н:

25 Климовский р-к: 26 Комаричский р-н; 27 Севский р-н

***

Древнейшие следы пребывания человека на территории современной Брянской обл. относятся к эпохе мустье (100—40 тыс. лет тому назад) — переходному периоду от раннего палеолита к позднему. Это известные местонахождения Хотылёво 1 (Брянский р-н), Неготино 1 и 2 (Жуковский р-н) и стоянка Бетово в Брянском р-не. Остатки жизнедеятельности людей — кремневые орудия, отщепы и осколки, кости животных — находятся под толщей лессовидных отложений в переотложеном состоянии. Местонахождение Хотылёво 1, интерпретируемое как остатки стоянок или стоянок-мастерских, расположенных рядом с выходами кремня на высоком берегу древнего русла Десны (Заверняев Ф.М. 1978), относят к микулинскому межледниковью, когда климат здесь был умеренно континентальным, более мягким, теплым и влажным, чем , ныне (Морозова Т.Д. 1969. С. 53—58). Стоянку Бетово и местонахождения Неготино 1 и 2, возможно, следует относить к более позднему периоду, характеризуемому ростом ледникового покрова, значительным похолоданием, развитием лесотундрового ландшафта (Тарасов Л.М. 1977. С. 18—31). Мустье — время поздних палеоантропов, людей неандертальского облика. Применявшиеся ими каменные орудия труда были довольно разнообразны. Часть их напоминает рубящие орудия и ручные рубила, изготовленные техникой одно- и двусторонней оббивки, другие более совершенны по обработке и дифференцированы по назначению (остроконечники, скребла и т. п.); появляются и костяные орудия. По-видимому, начинается освоение методов загонной охоты; небольшие сплоченные группы людей охотились преимущественно на крупных животных. Высказано предположение, что в мустье постепенно складывается экзогамная система, возникают культурные особенности территориально обособленных групп древнейшего человечества, проявляющиеся прежде всего в обработке камня (Формозов А.А. 1959. С. 110). Названные местонахождения и стоянка тяготеют к синхронным памятникам Центральной Европы, южных и юго-западных территорий Восточной Европы, что указывает на пути древнейшего заселения бассейна Десны.

Поздний палеолит, охватывающий время от 40 до 15 тыс. лет тому назад и совпадающий с поздними фазами ледникового периода, представлен значительно большим числом памятников. Наиболее ранний из них — стоянка Хотылёво 2 в Брянском р-не, относящаяся к средней поре позднего палеолита, исследовалась Ф.М. Заверняевым в 1969—1981 гг. (Заверняев Ф.М. 1974; 1978 б). Более поздние памятники этого периода — стоянки Тимоновка 1 и 2 (раскопки В.А. Городцова 1928—1933 гг. и Л.В. Греховой 1966— 1968 гг.), Коршево 1—3 в Брянском р-не (раскопки Л.М. Тарасова 1973—1976 гг.) и др. (Городцов В.А. 1935; Грехова Л.В., Сорокина Р.А. 1969; Тарасов Л.М. 1986). Это остатки долговременных поселений, как правило, с хорошо выраженным культурным слоем, залегающим в толще лессовидных отложений береговых террас. Из-за близости ледника климат был весьма суровым, резко континентальным, с зимними температурами ниже современных примерно на 10°. На водоразделах господствовала своеобразная растительность холодных степей, в долинах рек сохранялись леса и кустарники (Зеликсон Э.М., Моносзон М.Х. 1986. С. 137—143).

В позднем палеолите завершается формирование человека современного вида, складывается раннепервобытная родовая община (История первобытного общества. 1986. С 131—226). Орудия труда стали многообразнее и совершеннее по форме и назначению, сложнее и тщательнее обрабатывались. Из кремня изготавливались резцы, скребла, ножевидные орудия, из бивня, рога и кости — наконечники копий, проколки, иглы, мотыгообразные орудия. Достигли совершенства приемы загонной охоты на крупных животных, прежде всего на мамонта. На стоянке Елисеевичи 1 обнаружены останки более 80, а на стоянке Юдиново 1 —более 100 мамонтов, много костей др. промысловых животных (бизона, медведя, волка, зайца, песца и пр.), а также птиц (Береговая Н.А. 1984. С. 67, 68).

Широко известны долговременные жилища, исследованные на стоянках Хотылёво 2 в Брянском р-не, Юдиново 1 в Погарском р-не и др. Они углублены в землю, обложены черепами, лопатками, длинными трубчатыми и др. костями мамонта. Несущие конструкции изготовлялись из жердей. На покрытие, по всей вероятности, шли шкуры мамонтов; бивнями и крупными костями их прижимали к каркасу. Внутри жилищ сооружались очаги (Заверняев Ф.М. I 1978 б; Поликарпович К.М. 1968).

На позднепалеолитических поселениях найдены украшения, зооморфные и антропоморфные изображения: костяной браслет (Хотылёво 2), бусы из кости и раковин, костяные изображения птиц (Юдиново 1), рыб (Елисеевичи 1) и антропоморфные фигурки (Хотылёво 2). Подлинными шедеврами позднепалеолитической пластики можно назвать женские статуэтки со стоянок Хотылёво 2 и Елисеевичи 1 (Заверняев Ф.М. 1978а. С. 145—161). Все это свидетельствует о сравнительно высоком уровне духовного развития верхнепалеолитического человека, о становлении первобытного искусства.

Пока нет данных для суждения о связи позднепалеолитического населения Подесенья с более древним. Некоторые деснинские памятники конца позднего палеолита в культурном отношении близки среднеднепровским того же времени, сходные элементы культуры которых вызревали, по-видимому, многие тысячелетия.

Конец палеолита и мезолит (14-е — сер. 5-го или 10-е—4-е тыс. до н.э.) совпадают с окончанием ледникового и началом современного геологического периода — голоцена. Климат постепенно становится теплее, границы ландшафтных зон приближаются к современным, определяющей частью ландшафтов становятся леса (Нейштадт М.И. 1957), изменяется фауна. Еще в конце палеолита исчезли мамонты. Главными объектами охоты стали лоси, кабаны, медведи, бобры и др. животные, а также птицы. Преобразуется коллективная охота, развивается индивидуальная, что в известной мере обусловлено изменением фауны, а также изобретением нового орудия охоты — лука со стрелами. Крупные охотничьи коллективы, характерные для позднего палеолита, распадаются, увеличивается подвижность населения. Продолжается развитие раннепервобытной родовой общины. Некоторые исследователи считают, что в мезолите складывается племенная организация (История первобытного обще­ства. 1986 С. 131—226; Формозов А.А. 1959. С. 111).

Мезолитические памятники современной территории Брянской обл. относятся к сравнительно позднему времени. Они известны в бассейнах Десны и Ипути, расположены на всхолмлениях в пойме и у края надпойменных террас. Их культурный слой имеет незначительную толщину, небольшую площадь и слабую насыщенность остатками, что свидетельствует о кратковременности поселений, малочисленности и значительной подвижности обитателей. Между мезолитическими и наиболее поздними палеолитическими памятниками прослеживаются сходства, которые могут свидетельствовать о преемственности в развитии.

В культурном отношении мезолит неоднороден. А.Н. Сорокин выделяет четыре группы памятников, различающиеся сочетанием наиболее типичных каменных изделий (Сорокин А.Н. 1986). Лишь одна группа памятников (стоянки Устье Ревны 4 в Выгоничском р-не, Комягино 2Б в Жирятинском р-не и др.) находит аналогии в стоянках типа Песочный Ров на Черниговщине и соответствует деснинской культуре, выделенной М.В. Воеводским. Впрочем, различия между группами невелики, поэтому принято считать, что в мезолите бассейны Десны и Ипути в современных пределах Брянской обл. были заняты близкими культурами, развивавшимися сходными путями и во взаимодействии друг с другом. Их относят к северной культурно-хозяйственной зоне мезолита Европы (Зализняк Л.Л. 1984).

В сер. 5-го или в 4-ом тыс. до н.э. в Подесенье начинается неолит. Климат в это время был более теплым и влажным, чем современный, а территория Брянского Подесенья входила в подзону широколиственных лесов (Нейштадт М.И. 1957). Шла дальнейшая интенсификация хозяйственной деятельности, связанная с совершенствованием лука, изобретением и освоением новых орудий и приемов охоты и рыболовства, использованием различных ловушек; применение лодок и сетей существенно увеличило роль рыболовства. Появилась керамическая посуда. Неолитические племена достигли стадии расцвета первобытнообщинного строя, сформировалась позднепервобытная община (История первобытного общества. 1986. С. 236—407).

Остатки неолитических поселений обычно находятся, подобно мезолитическим, на краю первой надпойменной террасы или на всхолмлениях в пойме, но по площади и мощности культурного слоя они превосходят мезолитические.

Мнение М.В. Воеводского о существовании деснинско-сожской неолитической общности или культуры имеет сторонников и в настоящее время (Левенок В.П. 1973). Другие исследователи настаивают на отличии деснинских памятников от сожских и принадлежности их разным культурам (Смирнов А.С. 1986 6; Тюрина М.М. 1975). По мнению А.С. Смирнова, в Брянском Подесенье в неолитическое время последовательно существовали различные по происхождению культуры — ранненеолитическая и деснинская (Смирнов А.С. 1986 в).

Памятники ранненеолитической культуры (сер. 5-го — 1-я пол 4-го тыс. до н. э.) — стоянки, обитатели которых пользовались керамической посудой с накольчатой и гребенчатой орнаментацией и орудиями труда мезолитического облика, изготовленными из кремневых пластин. Наиболее выразительны стоянки Витховка в Жуковском р-не и Жеренская Протока в Трубчевском р-не на р. Десне. Первый этап этой культуры характеризуется преимущественным использованием керамической посуды с накольчатым орнаментом, что позволяет предполагать происхождение хотя бы части ранненеолитического населения Брянского Подесенья с территории лесостепи и степи. На этих памятниках есть еще небольшое количество керамики с гребенчатым орнаментом, характерным для раннего неолита лесной зоны. На втором этапе чаще используют посуду с гребенчатым орнаментом, что может свидетельствовать об интеграции культур степной, лесостепной и лесной зон под решающим воздействием населения лесной зоны. Ранненеолитические изделия из кремня имеют много общего с теми, что характерны для деснинских позднемезолитических памятников типа Студёнок. Таким образом, в формировании культуры раннего неолита приняли участие по крайней мере три группы населения: местное, роль которого наиболее ярко проявилась в способах камнеобработки; лесостепное и степное, с которым связана традиция накольчато-отступающей орнаментации керамики; лесное, для которого характерно украшение сосудов оттисками гребенчатого штампа; (Смирнов А.С. 1986 а; 1986 в).

Во 2-ой пол. 4-го — нач. 3-го тыс. до н.э. в бассейне Десны появилось население, оставившее памятники деснинской культуры, связанной происхождением с лесной зоной. Там были распространены культуры, для которых характерны керамика с ямочно-гребенчатой орнаментацией и камнеобработка, основанная на технике отщепа. В развитии деснинской культуры выделяют два этапа, совпадающие с развитым и поздним неолитом. Для первого характерно использование шлемовидных и биконических остродонных сосудов и сосудов с округлым туловом, украшенных четкими отпечатками ромбического штампа, для второго — сложные геометрические орнаменты, образованные оттисками разнообразных ромбовидных и гребенчатых штампов. В это время на обитателей бассейна Десны распространилось сильное влияние одной из лесных, характерных для бассейнов Припяти и Немана культур, — верхнееднепровской (Артеменко И.И. 1960; Смирнов А.С. 1982; Тюрина М.М. 1967). По рр. Ипуть и Беседь обнаружены и исследованы в 1981 г. А.С. Смирновым стоянки этой культуры (Добродеевка 1—3, Орлы 3 в Злынковском р-не). Для нее характерны керамическая посуда, украшенная оттисками гребенчатого и лапчатого штампов, а на раннем этапе так называемым псевдотрубчатым орнаментом, и кремневые орудия труда, изготовлявшиеся первоначально из пластин, как в мезолите, а позднее из отщепов с применением двусторонней обработки. Этническая принадлежность неолитических племен пока не определена.

На ряде памятников (Святое 4 в Навлинском р-не, Хоромное в Климовском р-не, Юдиново 7 в Погарском р-не) прослежены черты энеолитического переходного от эпохи камня к эпохе металла периода и ощутимо влияние археологических культур Юга и Юго-Востока Восточной Европы (культуры шаровидных амфор ,и нижнедонской) (Смирнов А.С. 1987; 1988).

В кон. 3-го — нач. 2-го тыс. до н.э. на значительной части лесной полосы Восточной Европы расселились близкие по культуре племена, известные как племена шнуровой керамики и боевых топоров. Они были знакомы с выплавкой меди и бронзы, давно освоили производящие отрасли хозяйства — земледелие и животноводство, находились уже на стадии разложения первобытнообщинного строя. Исследователи констатируют у них развитые патриархальные отношения, имущественное неравенство, выделение родоплеменной верхушки. Одна из этих культур — среднеднепровская — оставила многочисленные памятники и на современной территории Брянской обл. С появлением в кон. 3-го тыс. до н.э. племен среднеднепровской культуры здесь начался бронзовый век. Климат отличался более высокими, чем теперь, средними температурами и меньшей влажностью. Территория по-прежнему была занята широколиственными лесами. Среднеднепровская культура сформировалась на правобережье Среднего Днепра в сер. 3-го тыс. до н.э. На раннем этапе (26—24 вв. до н.э.) среднеднепровские племена продвинулись на левобережье, а на среднем (24—18 вв. до н.э.) проникли в Подесенье, постепенно ассимилировали или вытеснили потомков местного населения. Поздний этап культуры датируется 18—15 вв. До н.э. (Археология СССР: Эпоха бронзы... 1987. С. 37—42).

Памятники среднеднепровской культуры — поселения, курганные и грунтовые могильники. На Брянщине их исследовал в 1960— 1970-е годы И.И. Артеменко. Поселения площадью 2,0—3,5 тыс. кв. м. располагались на всхолмлениях в поймах рек, на мысах береговых террас, иногда довольно высоких. Раскопками обнаружены остатки наземных подпрямоугольных в плане жилищ столбовой конструкции с очажными ямами. Для погребальных памятников среднеднепровской культуры характерны курганные (на раннем этапе) и грунтовые (на позднем этапе) могильники. Наиболее крупные курганные могильники — Белынец и Лунево в Жуковском р-не (Артеменко И.И. 1976. С. 155, 175). Подкурганные захоронения совершались по обряду трупоположения и трупосожжения. Курганы окружались ровиками или деревянной оградой; могилы перекрывались деревянным накатом, а в некоторых случаях использовались, вероятно, также ограждения или навесы. На дне могил обнаруживаются зола, охра, остатки дерева. Умерших хоронили в скорченном положении на боку, реже — на спине. Обычная на раннем этапе широтная ориентировка погребенных в конце среднего этапа меняется на меридиональную. Сожжения умерших производили на стороне, в могилу пережженные кости ссыпали вместе с углем и золой погребального костра. Реже остатки кремации захоранивали в больших сосудах-урнах, как на могильниках Лунево и Голосок в Жуковском р-не.

Керамические сосуды, характерные для среднеднепровской культуры, — плоскодонные и с уплощенным дном, часто специфической колоколовидной формы. Их украшали орнаментом из насечек, отпечатков шнура, линейного и зубчатого штампов. Камень, прежде всего кремень, остается основным материалом для изготовления орудий труда и оружия — скребков, ножей, клиновидных рабочих и сверленых боевых топоров, наконечников копий и стрел, зернотерок и т. п. Камнеобработка достигает совершенства. Бронзовые изделия довольно редки, их больше в могилах, чем в культурном слое поселений. Это вислообушные и втульчатые топоры, наконечники копий, ножи, шилья и украшения (браслеты, диадемы, гривны, височные кольца). На раннем и среднем этапах почти все бронзовые предметы изготовлялись из кавказского металла, на позднем использовали преимущественно балкано-карпатский металл. Племена среднеднепровской культуры были первыми земледельцами и скотоводами на современной территории Брянской обл. (Артеменко И.И. 1967).

В 15 в. до н.э. в Верхнем и Среднем Поднепровье формировалась сосницкая культура. Смены населения не произошло, среднеднепровские племена перешли на новую ступень развития. Прежними остались территория расселения и особенности расположения поселений и могильников. Близки конструкции построек, погребальный обряд, глиняная посуда и т. п. Не претерпел существенных изменений и общественный строй (Археология СССР: Эпоха бронзы... 1987. С 106-113).

На Брянщине И.И. Артеменко, Ф.М. Заверняев и В.А. Падин исследовали 15 поселений и могильников сосницкой культуры (Артеменко И.И. 1973; 1976; Заверняев Ф.М. 1964; Падин В.А. 1963). Площадь поселений сосницкой культуры достигает 1—3 га. Жилища — наземные или углубленные в грунт на 0,5—1,4 м, площадь их от 24—40 до 72—120 кв. м. Преобладают большие постройки столбовой конструкции, состоящие из одного - двух помещений с очажными ямами, каменными очагами и купольными печами. Умерших хоронили по-прежнему в грунтовых и курганных могильниках. Иногда погребения сосницкой культуры совершались в курганах предшествующей ей среднеднепровской культуры. На рассматриваемой территории известны курганные могильники Белые Берега, Бесец 1 и 2 в Жуковском р-не и др., грунтовые могильники у с. Партизанское в Навлинском р-не, у д. Лутовиновка в Рогнединском р-не и др.

На сосницких памятниках бронзовые изделия редки. Это шилья, булавки, браслеты, наконечники стрел и копий, ножи, кольца из проволоки и узкой ленты. Найден кинжал с прорезной рукоятью. Керамические тигли и льячки дополняют наши представления о древней металлургии. Каменных изделий много: зернотерки, топоры, молоты, ножи, скребки, наконечники стрел. Основную часть находок составляют обломки керамической посуды — горшков, мисок, чаш, банок, курильниц, миниатюрных сосудов. На позднем этапе посуда стала грубой и толстостенной, упрощаются формы и приемы орнаментации. Другие керамические изделия — пряслица, а также шаровидные, цилиндрические и прямоугольные блоки неясного назначения (Археология СССР: Эпоха бронзы... 1987. С. 110—112).

Основу хозяйства составляли земледелие и животноводство, но роль земледелия, по-видимому, возросла. Не исключено, что на южных окраинах лесной зоны начали применять упряжные пахотные орудия (История крестьянства СССР... 1987. С. 145).

Некоторые ученые полагают, что носители сосницкой и предшествующей ей среднеднепровской культуры говорили на языках балтской группы индоевропейской семьи (Моора Х.А. 1963). Именно в этот период происходил сложный процесс формирования восточных балтов (Археология СССР: Эпоха бронзы... 1987. С. 113)

Развитие сосницкой культуры закончилось в 9 в. до н.э. По мнению И.И. Артеменко, она явилась основой для сложения юхновской и днепро- двинской культур раннего железного века Археология СССР: Эпоха бронзы... 1987. С. 112—113). Вопрос о судьбах племен, оставивших сосницкую культуру, до конца еще не решен.

В нач. 1-го тыс. до н.э. население лесной зоны Восточной Европы осваивает выплавку железа из местных болотных руд — начинается ранний железный век. Это совпало с формированием климата. Почти не отличающегося от современного. Лесные ландшафты заняли современное положение. Складывались и развивались специфические лесное земледелие и животноводство.

Большая часть территории Брянской обл. в раннем железном веке была занята племенами юхновской культуры. Современные исследователи датируют ее 8—7 вв. до н.э.—2 в. н.э. Юхновские памятники — преимущественно поселения. Лишь за пределами Брянской обл. обнаружено несколько погребений (Мельниковская О.Н. 1970 С.50- 54). Жизнь населения концентрировалась на укрепленных поселениях — городищах, иногда защищенной сложной оборонительной системой из двух- четырех валов и рвов. Часто к городищам примыкают неукрепленные поселения — селища. Для поселений юхновской культуры характерны наземные жилища столбовой конструкции; полуземлянки встречаются реже (Амброз А.К. 1978; Горюнова Е.И. 1950). В черте Брянска городище Торфель (не сохранилось), почти полностью исследованном Е.И. Горюновой, обнаружены остатки многокамерного жилища размерами 13х6 м. Длинные дома зафиксированы на городище у с. Полужье в Выгоничском р-не. Стены их делали из тонкий бревен, жердей, прутьев и обмазывали глиной.

Юхновская керамическая посуда — это широкогорлые, слабопрофилированные высокие горшки с плоским дном, украшенные вдавлениями по краю, реже — миски, кубки, миниатюрные сосудики. Из глины изготавливали также пряслица, служившие, по-видимому, подставками для вертелов, рыболовные грузила, модели зерен злаковых и бобовых растений, хлебцев и антропоморфные фигурки.

О бронзолитейном производстве свидетельствуют льячки и литейные формы, о выплавке железа — шлаки и обломки криц. Из бронзы изготовлены булавки с осоховидным навершием и другие украшения, из железа — топоры, ножи, наконечники стрел.

Основу хозяйства юхновских племен составляли земледелие и животноводство. При раскопках поселений неоднократно находили серпы, зернотерки, мотыги. В Стародубском р-не в Сергеевском торфянике было случайно найдено древнее деревянное рало, которое, по мнению В.А. Шрамко, относится к сер. 1-го тыс. до н.э. и свидетельствует о пашенном земледелии (Шрамко В.А. 1964). Но достаточного обоснования эта дата все-таки не имеет, и вопрос о характере земледелия остается открытым. В культурном слое юхновских памятников костных останков домашних животных вдвое больше, чем диких, что обусловлено сравнительно высоким развитием животноводства. В стаде преобладали крупный рогатый скот и лошади, мелкого рогатого скота и свиней было значительно меньше (Цалкин В.И. 1962).

Определенные представления о верованиях носителей юхновской культуры дали исследования Б.А. Рыбокова на городище Благовещенская Гора у с. Вщиж в Жуковском р-не, где находилось святилище (Рыбаков Б.А. 1951 б. С. 35). Весьма интересную реконструкцию святилища предложил М.Г. Гусаков. По его мнению, в центре площадки находилось священное дерево или главный идол. Рядом с ним стояли идолы низшего ранга, одновременно служившие ориентирами для астрономических наблюдений и фиксирующие точки восхода и захода светил (Гусаков М.Г. 1990 С. 75- 78).

Существуют различные мнения о происхождении юхновской культуры. В отличие от И.И. Артеменко, который выводит Юхновскую культуру из сосницкой (Археология СССР: Эпоха бронзы… 1987. С. 114), О.Н. Мельниковская предполагает, что она сформировалась на основе бондарихинской культуры, характерной для более южных и юго- восточных территорий, и распространилась в Верхнем Подесенье (Мельниковская О.Н. 1975. С. 10). Если прав И.И. Артеменко, то племена юхновской культуры следует считать балтами, тем более что эта культура имеет немало общего с днепро-двинской и верхнеокской культурами, принадлежность которых к балтам признает большинство исследователей (Третьяков П.Н. 1966. С.166- 168). Если согласиться с О.Н. Мельниковской, то Юхновские племена надо считать ираноязычными. В юхновской культуре прослеживается скифское влияние. На это основании Б.А Рыбаков отождествляет юхновцев с будинами (Рыбаков Б.А. 1979. С. 188), а О.Н. Мельниковская — с меланхленами, о которых упоминает Геродот (Мельниковська О.М. 1985. С. 90).

В северных районах Брянской обл. зафиксировано несколько памятников днепро-двинской культуры, основная территория которой находится северо-западней и севернее. Это городища Бологча, Владимировка и Селиловичи 1 в Рогнединском р-не. Днепро-двинская культура в целом синхронна юхновской, имеет с ней ряд общих черт в домостроении, орнаментации керамической посуды и т.п. В зоне контакта различия между культурами пока не могут быть точно выделены.

В первые века нашей эры юхновскую культуру постепенно сменяет почепская, названная так по Почепскому селищу, расположенному на окраине г. Почеп одноименного р-на. На разных этапах исследования культуру описывали под названиями «позднезарубинецкая», «постзарубинецкая», «почепского типа» и др. В 1964 г. А.К. Амброз предложил выделить деснинские памятники первых веков нашей эры в почепскую культуру, сложившуюся в результате проникновения зарубинецких племен из Среднего Поднепровья на территорию юхновской культуры. Постепенное формирование новых и медленное затухание старых традиций — показатель того, что сложение культуры не сопровождалось вытеснением населения (Амброз А.К. 1964). Пришельцы, ассимилируя местное население, восприняли многое в домостроении, изготовлении и орнаментации керамической посуды и т.п. С приходом в бассейн Десны зарубинецких племен жизнь на юхновских городищах прекратилась не сразу. Именно на этих городищах прослеживаются остатки почепской культуры раннего этапа. Позднее основным типом поселения стало селище. Г.Н. Пронин высказал предположение, что зарубинецкие племена первоначально заселили верховья Десны и Ипути, а затем, продвигаясь вниз по Десне, освоили ее левобережье (Пронин Г.Н. 1979. С. 50).

Памятники почепской культуры изучены недостаточно. По бронзовым и железным фибулам и отдельным привозным вещам их датируют 1—2 вв. н. э. Кухонная посуда представлена в основном хорошо профилированными горшками, венчик и тулово которым украшены пальцевыми и ногтевыми вдавлениями, нарезками и т. п. Наиболее распространенной столовой посудой были округлобокие и острореберные лощеные миски. Среди др. находок почепской культуры есть железные ножи, серпы, шилья, иглы, топоры, тесла наконечники стрел и дротиков, каменные зернотерки, редко — бронзовые украшения (Заверняев Ф.М. 1960; 1969).

На Почепском селище, судя по раскопкам Ф.М. Заверняева, единственным типом жилищ были полуземлянки с опорным столбом в центре. На селище у с. Синьково в Жирятинском р-не исследованы полуземлянки и длинные (10—20x5—6 м) наземные дома столбовой конструкции. Во всех жилищах прослежены очажные ямы.

Основу хозяйства почепского населения составляли земледелие и животноводство. На обломках посуды встречаются отпечатки зерен ячменя и проса. Известно, что зарубинецкие племена использовали упряжные пахотные орудия (История крестьянства СССР... 1987. С. 334—338). Пашенное земледелие, вероятно, было известно и почепскому населению. Животноводство было более развитым, чем в предшествующее время: 82,5% костей животных из культурного слоя Почепского селища принадлежит домашним видам (Заверняев Ф.М. 1969. С. 88—118).

Дальнейшая судьба носителей почепской культуры остается неясной, можно предположить, что часть его была оттеснена носителями киевской культуры на левобережье Десны и далее к Верхней Оке, а другая ассимилирована ими (Пронин Г.Н. 1979. С. 62).

Памятники киевской культуры — селища 2-ой четв. и сер. 1-го тыс н.э. Они распространены в Среднем и Верхнем Поднепровье, известны и в Подесенье — селище у д. Кветунь в Трубчевском р-не и др. (Терпиловский Р.В. 1984). Расположены такие селища на первой надпойменной террасе или на останцах в пойме, часто гнездами. Площадь их от 0,5 до 2 га. Характеризовать культуру можно по материалам Поднепровья, т. к. на Брянщине памятники ее выделены сравнительно недавно и исследованы недостаточно. Жилища киевской культуры — небольшие, подквадратные в плане, каркасно-столбовой или срубной конструкции, с углубленным полом и открытыми очагами; кровля опиралась на центральный столб. Известны и погребения на грунтовых могильниках: после сожжения прах вместе с углем и золой, обломками посуды, остатками одежды и украшений ссыпали в неглубокие округлые ямки. Сосуды — глиняные, биконические, слабопрофилированные и округлобокие. Железные ножи, шилья, скобели, наконечники стрел, костяные кочедыки, глиняные пряслица и рыболовные грузила, тигли и льячки, украшения с выемчатой эмалью, булавки, фибулы из бронзы и железа немногочисленны. Земледелие было пашенным, но экстенсивным, скорее всего, переложным. Не исключено применение подсеки. Стадо состояло в основном из свиней и крупного рогатого скота (Терпиловский Р.В. 1984. С. 59—63; Археология СССР: Славяне и их соседи... 1993. С. 110— 116).

Киевская культура формировалась под влиянием зарубинецкой 1—2 вв. н.э. на местной основе. В Подесенье таковой была почепская культура. Она существовала до сер. 5 в. н.э. и сменилась во многом сходной, родственной колочинской, имеющей тот же ареал, что и киевская. Датируется колочинская культура сер. 5— 7 вв. н.э., сложилась на основе киевской. В ее хозяйстве продолжали развиваться традиции предшествующего периода (Горюнов Е.А).

На Брянщине известно ок. 20 колочинских памятников, подверглись раскопкам селища Смольянь в Брянском р-не, Посудичи 7 в Погарском р-не, городище и селище Макча в Трубчевском р-не. «селения, как правило, неукрепленные — селища, но есть городища с колочйнским культурным слоем (Владимировка 1 в Рогнединском р-не и Левенка 4 в Стародубском р-не). Жилища — одквадратные в плане, полуземляночные, каркасно-столбовой или срубной конструкции, с открытыми очагами, реже — с печами; кровля опиралась на центральный столб.

Для погребального обряда грунтовых могильников характерны захоронения праха в округлых ямках. Есть захоронения в урнах (Падин В.А. 1974. С. 132—135). Возможно, хоронили и под курганами (Артишевская Л.В. 1963. С. 85—96).

Колочинские сосуды тюльпановидные, биконические, банковидные. Вещей на поселениях немного. Это железные ножи, шилья, топоры, косы, серпы, глиняные пряслица, каменные оселки и зернотерки. Крайне редки наконечники стрел и копий. В погребениях в основном находятся пряжки, фибулы и браслеты.

В Подвинье и Верхнем Поднепровье в 3-й четв. 1-го тыс. н.эЗ распространилась тушемлинская культура. На севере Брянщины есть несколько поселений этой культуры.

Вероятно, к 5—7 вв. относится уникальный клад из 148 серебряных и бронзовых изделий (поясные наборы, фибулы, гривны, браслеты, височные кольца и др.), найденный в 1989 г. в Трубчевске.

Этническое определение памятников Подесенья 1-го тыс. н. э дискуссионно. П.Н. Третьяков и другие исследователи считают зарубинецкую, почепскую, киевскую и колочинскую культуры славянскими (Третьяков П.Н. 1970. С. 85—96), В.В. Седов - восточнобалтскими. По мнению В.В. Седова, проникновение славян в Подесенье начинается лишь в 6 в. (Седов В.В. 1982. С. 28, 39).

Колочинскую культуру в Подесенье сменила роменская. Эта бесспорно славянская культура в 9—10 вв. распространилась на значительном пространстве левобережья Днепра в бассейнах Сейма Десны, Сулы, Пела, Ворсклы (Ляпушкин И.И. 1961; Сухобоков ОЩ 1975). На территории Брянской обл. известно более 100 памятников роменской культуры, но большинство из них только по разведкам. Остатки роменской культуры исследованы на селище Выгоничи в Выгоничском р-не, городищах Левенка 1 в Стародубском р-не и Кветунь в Трубчевском р-не.

Основные типы роменских памятников — городище и селище Характерно расположение поселений гнездами (городище и нескольких селищ в ближайшей округе). Жилища — четырехугольные в плане, полуземляночные, столбовой конструкции, с облицованными деревом стенами, глинобитными печами. Погребальный памятники — курганы, в насыпях которых в сосудах-урнах или скоплениями сохранились остатки кремаций, произведенных на стороне (Седое В.В. 1995. С. 201). Таковы ранние курганы могильника у д. Кветунь в Трубчевском р-не, таким был могильник Полужье в Выгоничском р-не (не сохранился).

Керамическая посуда роменской культуры разнообразна: крупные тарные сосуды, горшки, миски, сковороды, кружки и др. Использовались и амфоры причерноморского происхождения. В керамическом комплексе заметно влияние салтовской культуры.

Собственно роменская посуда в основном лепная, орнаментированная защипами, насечками, отпечатками веревочного или гребенчатого штампов. На позднем этапе появляется керамика, изготовленная гончарном круге. А.А. Узянов выделил в рамках роменской культуры 9 — нач. 11 в. пять хронологических периодов, отличаю­щихся отчетливой динамикой в развитии керамического комплекса, в конструкциях жилищ и отопительных сооружений. Анализ керамики позволяет говорить о наличии (с последней четв. 9 в.) двух традиций в производстве керамики: следование образцам ремесленной продукции либо древнерусского, либо салтовского происхождения. Постепенно влияние салтовской культуры ослабевает, а древнерусской усиливается (Узянов АЛ. 1990. С. 87—89).

Основу хозяйства составляло пашенное земледелие. Об этом свидетельствуют находки наральников, мотыг, серпов, жерновов. На поселениях часты зерновые ямы значительных размеров, в некоторых сохранились остатки зерна (пшеницы, ячменя, проса и ржи). Активно шел процесс отделения ремесла от сельского хозяйства. Общество находилось на пороге классообразования и государственности.

Большинство исследователей связывает роменскую культуру с летописным племенным союзом северян. С сер. 8 в. северяне, вятичи и радимичи становятся данниками Хазарского каганата. Однако после походов Олега в 884 г. северяне начинают выплачивать «дань легкую» уже киевским князьям (ПВЛ. 1996. С. 14), постепенно втягиваются в процесс социально-политической, экономической и культурной интеграции складывающегося древнерусского государства. Особенно интенсивным этот процесс стал после победы Святослава над хазарами в 964 г. (ПВЛ. 1996. С. 31). В результате этого характерные особенности роменской культуры начали заметно убывать, и с сер. 11 в. эта археологическая культура фактически перестает прослеживаться. Само название «северяне» в летописи упоминается только до 1024 г. (ПВЛ. 1996. С. 65) На смену племенной культуре приходит единая древнерусская материальная культура со своими характерными особенностями (домостроением, набором бытовых вещей, керамическим комплексом, погребальным обрядом и т.п..).

Древнерусских поселений и могильников на Брянщине во много раз льше, чем других, более древних. Раскопано несколько сотен курганов, позволило изучить погребальный обряд, отражающий мировоззрение и социальную организацию древнерусского населения (Еременко П.М. 1896 б; 1906; Спицын А.А. 1896; Шинаков ЕЛ. 1988). Курганы 10 — нач. 11 в содержат остатки трупосожжений, которые производились на месте кургана либо в стороне от него. Прах вместе с остатками погребального инвентаря помещался под курганной насыпью или ссыпался в сосуд-урну, который захоранивался в верхней части кургана. В 11 в. в процессе христианизации погребальный обряд меняется. Курганы 2-ой пол. 11—13 в. содержат только остатки трупоположений на древней поверхности или в могильных ямах, срубах, гробах и т. п. Некий переходный вариант представлен захоронениями на могильниках Ольховка 1 в Клинцовском р-не и Белогорщ в Унечском р-не, имитировавшими сожжение: погребальный костер горел недолго, не успевал поглотить умершего, и вскоре на его месте сооружали курган (Кашкин А.В. 1993. С. 256). Вещи из многочисленных курганных погребений свидетельствуют о имущественной дифференциации древнерусского населения.

Интересны данные о древнерусских сельских поселениях. На селище в уроч. Черная Поляна у с. Смяльч в Гордеевском р-не обнаружены полуземляночные жилища столбовой конструкции обложенными деревом стенами, очагами из больших камней и хозяйственные ямы. В постройках найдены железные ножи, ножницы, глиняные рыболовные грузила, шиферные пряслица обломки стеклянных браслетов и др. Рядом с селищем сохранилось 199 курганов в четырех группах (Кашкин А.В. 1993. (3 55—58). Это один из самых крупных могильников в Брянской обл.

Социально-экономическая дифференциация, становление государства, отделение ремесла от сельского хозяйства, развитие торговли привели к образованию городов. Первым из городов расположенных на территории Брянщины, упомянут Стародуб. О нем в связи с событиями кон. 1078 — нач. 1079 г. говорится в «Поучении» Владимира Мономаха. В летописях под 1142 г. упомянуты Вщиж и Ормина, под 1146 г. — Дебрянск (Брянск), Корачев (Карачев), Севсько (Севск), под 1147 г. — Воробей (Воробейна), под 1155 г. — Радощ, Ропеск (не локализованы) под 1159 г. — Росусь, под 1185 г. — Трубецк (Трубчевск), под Ц94 г. — Рогов. (Кашкин А.В. 1988. С. 36—39). Местоположение почти всех этих городов определено Н.М. Карамзиным П.В. Голубовским, Н.А. Наседкиным, К.А. Неволиным еще в 19 в. и позднее подтверждено археологическими изысканиями, в Верхнем Подесенье находились также города Изяславль и Заруб подчинявшиеся Смоленскому княжеству. Их остатками принято считать городища Новоселки в Дубровском р-не и Осовик Рогнединском р-не (Раппопорт П.А. 1972. С. 21—23; Кашкин А.В. 1993. С. 64, 201).

Дебрянск, Стародуб, Трубецк — довольно крупные города Черниговского княжества (Зайцев А.К. 1975. С. 57—111), Вщиж — центр небольшого вассального Чернигову удельного княжества. Можно предположить, что уже в конце 11 в. Вщиж мог стать удельным городом. В.Н. Татищев, использовавший неизвестный нам источник, называет внука Ярослава Мудрого Бориса Святославича Вщижским. Первое же достоверное свидетельство о Вщиже относится к 1142 г. Именно в этом году Вщиж вместе с Орминой достается в удельное княжение Владимиру Давыдовичу. К сер. 12 Подесенье становится ареной междоусобной борьбы киевских и черниговских князей. Так, в 1160 г. Святослав Владимирович с помощью великого князя Андрея Боголюбского выдержал во Вщиже пятинедельную осаду восьми князей под предводительством Святослава Ольговича Черниговского. Всего 25 лет жизни города отражены в летописи. Данные археологии, полученные в основном по результатам раскопок Б.А. Рыбакова 1948—1949 гг., позволяют проследить его историю на протяжении гораздо более длительного периода вплоть до захвата и разрушения татарами в 1230 г. (Рыбаков Б.А. 1951 а; 1953).

Интересна также судьба древнерусского Трубецка (Трубчевска). На основании своих исследований В.А. Падин высказал предположение, что Трубецк 10—12 вв. находился на месте комплекса археологических памятников у д. Кветунь в Трубчевском р-не, а во 2-ой пол. 12 в. был перенесен на место современного города. На городской характер поселения у д. Кветунь указывают его большие размеры, наличие детинца и посада, материальные свидетельства торговых связей с Черниговом, Киевом, Прибалтикой, разнообразие погребальной обрядности на некрополе (Падин В.А. 1972; 1976).

Раскопки Т. В. Равдиной на Покровской горе, в центре Брянска, не позволили в полной мере представить облик древнего Дебрянска и датировать его ранее сер. 12 в. (Равдина Т.В. 1973). Более ранняя история города связана, по-видимому, с городищем и селищами в Урочище Чашин курган на окраине современного Брянска. Ф.М. Заверняев обнаружил здесь слои 10—11 вв. (Кашкин А.В. 1993. С. 23, 24)

Наши представления о торговых связях и социально-экономических отношениях Древней Руси дополняются сведениями о монетных кладах. Это клады дирхемов 9—11 вв., найденные у д. Новоселки в Трубчевском р-не и у с. Бобрик в Погарском р-не. К позднему средневековью относятся клады пражских грошей 14 в., обнаруженные в с. Овстуг Жуковского р-на иуд. Коржовка Клинцовского р-на (Полозов И.М. 1963. С. 4, 13, 15).

Огромным бедствием для древнерусских земель стало монголо – татарское нашествие, затормозившее социально-экономическое, политическое и культурное развитие. Лишь на немногих древнерусских городищах и селищах есть послемонгольские слои, но для большинства из них сер. 13 в. — последний рубеж.

Казнь черниговского князя Михаила Всеволодовича в Орде (1246 г.) побудила его сына князя Романа переехать в Брянск, который стал стольным городом. После захвата Брянского княжества великим князем литовским Ольгердом Гедиминовичем (1356 г.) Брянском управляли то великокняжеские наместники, то вассальные князья из Гедиминовичей. Самым известным из брянских князей был Дмитрий Ольгердович, «отъехавший» после ссоры со сводным братом великим князем литовским Ягайлой на службу к московскому князю Дмитрию Ивановичу Донскому и принявший участие в Куликовской битве. Пересвет, один из ее героев, был родом из брянских землевладельцев.

Сложившееся в кон. 15 в. централизованное Русское государств вело борьбу с Великим княжеством Литовским, а с кон. 16 в. — Речью Посполитой за возвращение земель бывшей Киевской Руси. В 1500 г. при поддержке горожан в Брянск вступили войска Ивана III. В том же году владевшие Трубчевском князья Трубецкие приняли русское подданство. Вошедшая в состав России восточная часть Брянщины была разделена на уезды, которыми управляли воеводы. Однако в нач. 17 в., в Смутное время, часть этих земель вновь захватило Польско-Литовское государство. В 1632 г., во время Смоленской войны, Трубчевск был взят русскими воеводами по Поляновскому миру отдан Речи Посполитой, а в 1644 г. возвращен России. С воссоединением Левобережной Украины Россией западная часть Брянщины вошла в территорию Стародубского полка, где власть находилась в руках полковника и сотников По Андрусовскому перемирию (1667 г.) край окончательно вошел в состав Российского государства.

ЛИТЕРАТУРА

Амброз А.К. 1964. К истории Верхнего Подесенья в I тысячелетии н.э. // СА-

№ 1.


Амброз А.К. 1978. Длинные дома Полужского городища V—III вв. до н.э

Древняя Русь и славяне. М.



Артеменко И.И. 1960. Памятники неолита и бронзового века Верхнего Приднепровья // КСИИМК. Вып. 78.

Артеменко И.И. 1967. Племена Верхнего и Среднего Поднепровья в эпоху

бронзы// МИ А. № 148.



Артеменко И.И. 1973. Юдиновский могильник// КСИА. Вып. 134.

Артеменко И.И. 1976. Белынецкий могильник // Восточная Европа в эпохи камня и бронзы. М.

Артишевская Л.В. 1963. Могильники раннеславянского времени на р. Десне //МИА. № 108.

Археология СССР: Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. — первой половине I тысячелетия н.э. 1993. М.

Археология СССР: Эпоха бронзы лесной полосы СССР. 1987. М.

Береговая Н.А. 1984. Палеолитические местонахождения СССР (1958 —

1970 гг.). Л.

Величко А.А., Грехова Л.В., Губонина З.П. 1977. Среда обитания первобытного человека Тимоновских стоянок. М.

Величко А.А., Грехова Л.В., Ударцев В.Л. 1977. Новые данные по археологии,

геологии и палеогеографии стоянки Елисеевичи // Палеоэкология древнего человека. М.



Воеводский М.В. 1950. Мезолитические культуры Восточной Европы // КСИИМК. Вып. 31.

Воеводский М.В. 1949. Памятники каменного века на Десне // КСИИМК. Вып. 24.

Городцов В.А. 1932. Тимоновская палеолитическая стоянка // ВАН. № 6.

Городцов В.А. 1933. Исследование Тимоновской палеолитической стоянки в 1932 г. //ВАН. №6.

Городцов В.А. 1935. Социально-экономический строй древних обитателей Тимоновской палеолитической стоянки // СЭ. № 3.

Горожаиский Н.П. 1884. Материалы для археологии России по губерниям и уездам. Вып.1. М.

Горюнов Е.А. 1981. Ранние этапы истории славян Днепровского Левобережья. Л.

Горюнова Е.И. 1950. Городище Торфель // КСИИМК. Вып. 31.

Грехова Л.В. 1971. Работа Деснинской экспедиции Государственного Исторического музея // АО 1970 г. М.

Грехова Л.В. 1985а. Костно-земляные конструкции на позднепалеолитической стоянке Елисеевичи // Тр. ГИМ. Вып. 60. М.

Грехова Л.В. 19856. Позднепалеолитическая стоянка Елисеевичи II // СА. № 1.

Грехова Л.В., Сорокина Р.А. 1969. Разведывательные работы у с. Тимоновка в 1965 г. // КСИА. Вып. 117.

Гусаков М.Г. 1990. Святилище на Благовещенской горе во Вщиже (к вопросу об астрономической реконструкции) // Тезисы историко-археологического семинара «Чернигов и его округа в IX—XIII вв.». Чернигов.

Деснинские древности: Материалы межгосударственной науч. конф. «История и археология Подесенья». Брянск. 1995.

Древности железного века в междуречье Десны и Днепра. 1962 // САИ. Вып. Д1 —12. М.

Еременко П.М. 1896 а. Обозрение курганов и городищ Новозыбковского уезда // ЗРАО. Т. VIII Вып. 1 – 2 СПб.

Еременко П.М. 1896 б. Раскопки курганов Новозыбковского уезда // ЗРАО. Т. VIII Вып. 1 – 2 СПб.

Еременко П.М. 1906. Могильники и городища Глуховского и Суражского

уездов//Тр. Московского предварительного комитета по устройству XIV АС.1906. Вып. 1.М.



Заверняев Ф.М. 1960. Почепское селище первых веков нашей эры // СА. № 4

Заверняев Ф.М. 1964. Памятники эпохи поздней бронзы в бассейне Верхней

Десны //СА. № 1.



Заверняев Ф.М. 1969. Почепское селище // МИА. № 160.

Заверняев Ф.М. 1974. Новая верхнепалеолитическая стоянка на реке Десне // СА №4

Заверняев Ф.М. 1978а. Антропоморфная скульптура Хотылёвской

верхнепалеолитической стоянки // СА. № 4.



Заверняев Ф.М. 19786. Хотылёвское палеолитическое местонахождение. М.

Зайцев А.К. 1975. Черниговское княжество // Древнерусские княжества X—

XIII вв. М.



Зализняк. Л.Л. 1984. Мезолит Юго-Восточного Полесья. Киев.

Зеликсон Э.М., Моносзон М.Х. 1986. Условия обитания человека на стоянке Хотылёво II по палинологическим данным // Первобытный человек и природная среда. М.

История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой Октябрьскойсоциалистической революции. Ч. 1: Предпосылки становления крестьянства. Крестьянство рабовладельческих и раннефеодальных обществ. 1987. М

История первобытного общества: Эпоха первобытной родовой общины

1986. М.


Кашкин А.В. 1988. Летописные города Черниговской земли в Брянском Подесенье // Историко-археологический семинар «Чернигов и его округа в 1Х-1 XIII вв.»: Тез. докл. Чернигов.

Кашкин А.В. 1993. Археологическая карта России: Брянская область. М.

Кропоткин В.В. 1952. Белынецкие курганы и стоянки // КСИИМК. Вып. 47.1

Кропоткин В.В. 1959. Новые исследования Белынецких курганов // КСИИМК Вып. 75.

Левенок В.П. 1948. Неолит верхнего участка бассейна Средней Десны // КСИИМК. Вып. 23.

Левенок В.П. 1963. Юхновская культура // СА. № 3.

Левенок В.П. 1973. Неолитические памятники лесостепной зоны Европейской части СССР // Этнокультурные общности лесной и лесостепной зон Европейской части СССР в эпоху неолита. МИА. № 172.

Ляпушкин И.И. 1961. Днепровское лесостепное левобережье в эпоху железа //МИА. № 104.

Мельниковская О.Н. 1970. Первые сведения о погребальном обряде у племен юхновской культуры // Древние славяне и их соседи. М.

Мельниковская О.Н. 1975. Юхновская культура// Новейшие открытия советских археологов: Тез. докл. науч. конф. Ч. 2. Киев.

Мельниковська О.М. 1985. Юхнiвська культура // Перша Чернiгiвська областна наукова конференцiя iсторiчного краезнавства, прicвяченна XXVII з`iзду КПРС: Тез. док.Чернiгiв.

Моора ДСЛ.. 1963. О древней территории расселения балтийских племен // СА № 2.

Морозова Т.Д. 1969. Ископаемые почвы эпохи мустье (микулинское межледниковье) средней части Русской равнины // Природа и развитие первобытного общества на территории Европейской части СССР. М.

Нейштадт М.И. 1957. Истории лесов и палеогеография СССР в голоцене. М

Падин В.А. 1963. Курганы эпохи бронзы около Трубчевска // СА. № 1.

Падин В.А. 1972. Раскопки в Кветуни // АО 1971 г. М.

Падин В.А. 1974. Древности VI—VII вв. в окрестностях Трубчевска//Раннесредневековые восточнославянские древности. Л.

Падин В А. 1976. Кветуньский древнерусский могильник // СА. № I.

Падин В А., Раппопорт П.А., Шолохова Е.В. 1972. Раскопки в Трубчевске //АО1971 г. М.

Пассек Т.С., Латынин Б.А. 1928. Разведки в районе Брянска // ТСА РАНИОН.Т. 4. М.

Повесть временных лет. 1996. М.



Поликарпович К.М. 1968. Палеолит Верхнего Поднепровья. Минск.

Полозов И.М. 1963. Клады рассказывают: Топография кладов, найденных на территории Брянской обл. в 1944—1962 гг. Брянск.

Пронин Г.Н. 1979. Некоторые вопросы изучения памятников почепского типа // СА. № I.

Равдина Т.В. 1973. О времени возникновения Брянска // КСИА. Вып. 135.

Раппопорт П.А. 1972. О местоположении смоленского города Заруба // КСИА. Вып. 129.

Розенфельдт ИГ. 1959. К вопросу о связях древнего населения бассейнов рек Десны и Оки в конце III — начале II тысячелетия до н.э. // КСИИМК. Вып. 75.

Рыбаков Б.А. 1951а. Вщиж — удельный город XII века // КСИИМК. Вып. 41.

Рыбаков Б.А. 1951 6. Раскопки во Вщиже в 1948-1949 гг. // КСИИМК. Вып. 38.

Рыбаков Б.А. 1953. Стольный город Чернигов и удельный город Вшиж // По следам древних культур: Древняя Русь. М.

Рыбаков Б.А. 1979. Геродотова Скифия: Историко-географический анализ. М.

Самоквасов Д.Я. 1908. Северянская земля и северяне по городищам и могилам. М.

Самоквасов Д.Я., Уварова П.С. 1906. Выписки из дел Императорской Археологической комиссии 1860—1905 гг. и Черниговского губернского статистического комитета 1901 г., пополненные сведения из архива графини П.С. Уваровой. — О находках денежных кладов и других древностей // Тр. Московского предварительного комитета по устройству XIV АС. Вып. 1. М.

Седов ВВ. 1982. Восточные славяне в У1-ХШ вв.: Археология СССР. М.

Седов В.В. 1995. Славяне в раннем средневековье. М.

Смирнов А.С. 1982. Неолитические памятники запада Брянской обл. // КСИА. Вып. 169.

Смирнов А.С. 1986 а. Деснинская экспедиция в 1977-1983 гг. // КСИА. Вып. 188.

Смирнов А.С. 1986 6. О раннем неолите Верхнего Поднепровья // СА. № I. мирное А.С. 1986 в. Формирование ранненеолитической культуры Подесенья // Проблемы неолита степной и лесостепной зон Восточной Европы. Оренбург.

Смирнов А.С. 1987. Энеолит Десны // Задачи советской археологии в свете решений ХХVII съезда КПСС: Тез- Докл- Всесоюз. науч. конф. М.

Смирнов А.С. 1988. Лесное Подесенье в эпоху раннего металла // Исследование с Памятников археологии Восточной Европы. Воронеж.

Смирнов А.С 1991Неолит Верхней и Средней Десны. М.

Сорокин А.Н. 1986. Мезолит бассейнов Десны и Оки (по материалам работ Деснинской экспедиции) // КСИА. Вып. 188.

Спицын А.А. 1896. Курганы, раскопанные П.М. Еременко в Новозыбковском уезде // ЗРАО. Т. VIII. Вып. 1- 2. Спб.

Сухобоков О.В. 1975. Славяне Днепровского Левобережья: Роменская культура и ее предшественники. Киев.

Тарасов Л.М. 1977. Мустерская стоянка Бетово и ее природное окружение // Палеоэкология древнего человека. М.

Тарасов Л.М. 1986. Многослойная стоянка Коршево 1 // Палеолит и неолит. Л.

Терпиловский Р.В. 1984 Раннее славяне Подесенья III – V вв. Киев.

Третьяков П.Н. 1966. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М.;Л.

Третьяков П.Н. 1970. У истоков древнерусской народности. Л.

Тюрина М М. 1967. Неолитические памятники Посожья // КСИА. Вып. 111.

Тюрина М.М. 1975. Новые данные о неолитических памятниках Верхнего Приднепровья и его отношения к днепро-донецкой культуре // СА. №2

Уварова П.С. 1906. Выборки из дел Черниговского статистического комитета, Исторического общества Нестора Летописца и архива граф. П.С. Уваровой – Гродища и курганы // Тр. Московского предварительного комитета по устройству XIV АС. Вып. 1. М.

Узянов А.А. 1990. Керамический комплекс роменской культуры: Подходы к хронологической диагностики // Археологические исследования в Центральном Черноземье в двенадцатой пятилетке. Белгород.

Формозон А.А. 1959. Этнокультурные области на территории Европейской части СССР в каменном веке. М.

Цалкин В.И. 1962. К истории животноводства и охоты в Восточной Европе // МИА. №107.

Чуев С.А. 1903. Результаты раскопок, произведенных в Брянском уезде летом 1901 г. // Тр. ОУАК за 1901 и 1902 гг. Орел.

Шинаков Е.А. 1987. О работах в районе Стародуба // АО 1985 г. М.

Шинаков Е.А. 1988. Курганы Стародубского ополья // Историко - археологический семинар «Чернигов и его округа в IX – XIII вв»: Тез. Докл. Чернигов.

Шрамко Б.А. 1964. Древний деревянный плуг из Сергеевского торфяника // СА. №4
скачать файл



Смотрите также:
Закон брянской области о библиотечном деле в брянской области (в ред. Законов Брянской области от 27. 03. 2001 n 13-З, от 13. 07. 2001 n 55-З, от 08. 01. 2003 n 5-З) Принят Брянской областной Думой 26 января 1996 года
206.05kb.
Техническое задание на закупку компьютерного оборудования и комплектов оборудования клиентских рабочих мест для государственных автономных учреждений здравоохранения брянской области
292.1kb.
Археология брянской области
365.44kb.
Избирательную комиссию Брянской области
104.83kb.
Отделение по севскому району уфк по брянской области
18.67kb.
История развития пауэрлифтинга в Климовском районе Брянской области
169.88kb.
История и археология подтемы
29.96kb.
Отрасль подготовки – 07. 00. 00 –Исторические науки и археология
22.87kb.
Закон волгоградской области
248.39kb.
Одним изприоритетов социально-экономического развития Тюменской области являетсяразвитие туристической отрасли по направлениям въездной и внутренний туризм
342.9kb.
Майкл Бейджент Запретная археология
2897.79kb.
Программа вступительного экзамена по направлению подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре специальности 46. 06. 01-История и археология, по программе «История международных отношений и внешней политики»
156.26kb.