gazya.ru страница 1страница 2страница 3страница 4
скачать файл


Макарова. Ольга. Трилогия Омниса
Часть 1 "Холодный обсидиан"

Мир Омнис наполнен нестабильной магией, и каждый его обитатель имеет естественную способность стабилизировать и применять ее. Но люди на фоне прочих существ выглядят пришельцами: они унаследовали изъян миродержцев, по чьему образу и подобию были созданы, и оказались не способны к стабилизации, а значит, и сознательному использованию магии.

Чувствуя вину перед своими созданиями, миродержцы возвели систему трех Хор. В этой системе Хора Тенебрис распыляет магию у ее источника, а Хора Солярис и Хора Лунарис являются стабилизаторами, уравновешивающими друг друга. Находясь в зоне действия любого из стабилизаторов, человек избавляется от своего природного недостатка и получает доступ к стабильной магии. Однако там, где окружности, отмечающие границы влияния Хор, пересекаются, лежит дикая земля, где магия не просто не стабильна, а аномальна. Эта земля находится между государствами Юга и Севера и делит обжитой Омнис надвое.

Хоры - основа всей жизни человеческой цивилизации Омниса. Они представляют собой камни в особой оправе и защищены так, что, прикоснувшись к ним, любой, кто не является миродержцем, обратится в пепел. Их невозможно похитить. Да и бессмысленно их похищать: в них нет никакой другой силы, кроме способности стабилизировать магию на большой площади. Тем не менее, в Омнисе, впервые за 15000 лет его существования появился вор, способный на такое похищение.

Кто он? Какова его цель? Как он сумел обойти защиту, неподвластную ни одному смертному? Сами миродержцы недоумевают, как это произошло, и берут дело под личный контроль.


Год издания: 2010. Издательство "Книга по требованию". ISBN 978-5-4241-0001-7. 258 стр
Сайт книги: http://mildegard.ru/omnisworld.html


Трилогия Омниса
Камень первый. Холодный обсидиан
Пленяет мудрой глубиной

Холодный черный цвет...

Ты взглядом встретился со мной,

Не-воин, не-поэт...


Трепещет сердце, бьется мысль –

Ты молод, смертный мой...

Зачем твою простую жизнь

Свела судьба со мной?


Я слишком многих повидал,

Кто Небом озарен,

Кто славой пламенной блистал

Тогда со мной вдвоем...


А ты так прост, открыт и мил.

Тебе не по плечу

Быть магом запредельных сил

Или служить мечу.


И ты сумел меня согреть:

Душа твоя тепла.

Не видно, сколько ни смотреть,

В ней никакого зла.


Твой гнев – и тот без тени тьмы...

Таких я не встречал.

Невольно ты ведешь умы

К началу всех начал.


Но если встанет на пути

Твоем большой герой,

Я чувствую, ты уж прости,

Он справится с тобой...



Глава первая. На краю Ничейной Земли.
В Арен-кастеле стоял знойный полдень. Горожане, как водится, расселись по фонтанам, поближе к спасительной влаге. Желтые улицы с желтыми домами под высоким бирюзовым небом пустовали. Горячий ветер кружил по брусчатке мостовой песок, именуемый на здешнем наречии не иначе как «арен».

Название «Арен-кастель» означает всего лишь «песочный замок». Тут и вправду все кажется сделанным из песка, точно домики и башенки в детской песочнице. Красивая иллюзия... ибо замешанный на здешнем «арене» цемент, единожды застыв на солнце, уступит в прочности лишь монолиту Странников.

Владислава бодро шагала по дороге. Рифленые подошвы ботинок бесшумно печатали пыль и песок. Не зная Кулдагана, подумаешь, что никто давно здесь не ходил и не ездил - слой песка на избитой брусчатке дороги приличный; ворота распахнуты настежь...

«Глядя на такое запустение, то и дело ловишь себя на мысли, что город вымер, - подумала себе Владислава, входя в Арен-кастель, - глупость, конечно...» Она прошла мимо фонтана, облепленного горожанами, как мухами...

Чему удивляется каждый, кто посещает Кулдаган впервые, так это неестественному однообразию лиц, словно в каждом городе живут одни лишь близнецы – сестры и братья. В Арен-кастеле можно увидеть только черноволосых черноглазых женщин и светловолосых зеленоглазых мужчин. Они, как капли воды походят одна на другую в дожде, походят на основателей города - Дэл и Эмэра. Просто копии... Пройдя насквозь Кулдаган, начнешь дуреть от городов, в которых из века в век все жители копируют Прародителей, невольно затоскуешь по многоликим Мирумиру и Аджайену: в портовых городах собирается торговый люд со всего мира - вот уж где мелькают самые разные лица...

...В воде фонтана весело плескались одинаковые детишки, а одинаковые взрослые сонно сидели по краям и со скучным видом лущили орехи, от которых скорлупы вокруг фонтана со временем накопились целые горы - слой скорлупы, слой арена, снова слой скорлупы... На Владиславу никто не обратил внимания, когда она прошла всего в двух шагах от фонтана: нечему удивляться, Странники здесь ходят часто...

В кулдаганских городах настоящая жизнь начинается лишь с заходом солнца. Тогда они сияют в бархатной ночи, точно звезды, спустившиеся на землю. Днем жизнь затихает, прячется в тени домов, жмется к городским фонтанам, как здесь... Странники живут иначе; и чтут Кулдаган дневной не меньше ночного.

Кулдаган! О, Кулдаган – это особая статья... С ним у Владиславы связано слишком много. И с ареном, мягко ложащимся в дюны, и с городами... Сюда нужно было вернуться давно. Просто пройтись бесшумным шагом по поющему песку, просто встретить чернильную тьму здешней ночи, без всякой спешки, не так как сейчас, когда время течет так быстро, а впереди - неприятный разговор...

Дома-кубики вдоль улицы пестрели табличками и вывесками. Владиславу интересовали продукты, оружие и гостиница. Слово «гостиница» (дларь, по-здешнему) стояло на пяти одинаковых домиках кряду. Чего долго выбирать - пусть будет тот, что ближе. Продуктовая лавка откроется «на закате», как гласит табличка. А что до оружейной, то та нашлась в конце улицы. Отчаянно яркая табличка с большими витиеватыми буквами наводила на мысль, что покупатель тут - редкий гость. И то, что кулдаганская оружейная работает даже в дневное время, - лишнее тому подтверждение.

Владислава поправила на плечах тяжеленный рюкзак и направилась к двери, по пути зачем-то глянув на часы, пыльным молчаливым оком взиравшие на пустую улицу с козырька одной из дларей.

В оружейной царила приятная прохлада, спасибо толстым стенам в полметра толщиной. Никаких окон, кроме двух наверху, да и те крохотные: только для того, чтобы проходил воздух. С потолка на длинных шнурах свисали лампочки (хитро! Чем меньше расстояние до пола, тем лучше все освещается), а по стенам хозяин развесил заботливо начищенное коллекционное оружие - боевое же стояло на стендах, чтобы каждый мог взять и посмотреть поближе, постучать ногтем по клинку, уронить волосок на лезвие... Оружейник сидел в высоком кресле, к двери спиной и, похоже, сладко дремал, как почти все тут в дневное время, а то и вовсе спал, не печалясь о посетителях. Владислава решила пока его не будить, опустила рюкзак на пол и стала присматриваться к товарам.

Она всегда любила оружие. При виде хорошего меча, лука или чего-нибудь огнестрельного в глазах ее загорался восторженный огонек. Так и сейчас: сразу забылись выставленные в длинную очередь на решение проблемы, дорожная усталость да камень, что лежит сейчас на душе...

...Владислава взвесила в руках добротный двуручник. Не ее это оружие, слишком тяжелое для тонкого и гибкого тела, но таким мечом воевал ее отец, и если надо, Владислава самым тяжелым двуручником покрошит в капусту кого угодно. А вот цеп, любимое оружие ее деда. Владислава просто посмотрела несколько разных цепов поближе, представив, как оценил бы их дедушка, что пожурил бы, над чем губами причмокнул бы с насмешкой... Луки, короткие, длинные, и в рост взрослого человека, тетиву которых не каждый воин сумеет натянуть... Арбалеты, от простых до скорострельных с самыми заумными механизмами... Стрелами и арбалетными болтами вся стена увешана (есть даже разрывные - с шариками огненной смолы на концах. Такие лучше даже не ронять!). Рядом ящик с образцами наконечников...

Метательного оружия целый арсенал. Разновидностей даже больше, чем стрел...

Секиры. Алебарды - любимое оружие городских стражников, которым, благодаря длинному древку, очень удобно разгонять толпу и держать ее на расстоянии... дубины, булавы...

...Катаны!.. А вот на них Владислава посмотрела с искренним восхищением. Это ее оружие. Конечно, за Арен-кастелем лежат земли, где мечи и луки не в чести, а всем правит хорошая огнестрелка... но все равно, почему бы просто не посмотреть?

Уверенный взгляд пробежался по ряду новеньких катан. Да, местный мастер неплох, очень даже... Однако хватит тратить время...

Бегло осмотрев следующий стенд, Владислава неожиданно для себя остановила взгляд на катане, стоявшей скраю... Уже не тот стиль, уже не тот мастер, хотя соответствовать стилю местного оружейника некто явно пытался. Должно быть, ученик... Владислава тепло улыбнулась... и, сняв столь приглянувшуюся ей катану со стенда, рассекла воздух множеством сверкающих, как молнии, ударов.


- Потише, красавица, - услышала она ласково-насмешливый молодой голос.- А то зарубишь меня невзначай, - это был оружейник. Он, оказывается, давно проснулся и наблюдал.

- Извини, мастер, - сказала Владислава, с сожалением возвращая катану на место.

- Да ладно, - отмахнулся оружейник. - Я близко не подходил, потому и жив до сих пор... Как тебя зовут-то?

- Владислава. Можно просто Влада.

- Кангасск. Просто Кан, - изящно поклонился парень.
Владислава посмотрела на него с интересом. Черные волосы, зеленые глаза, лицо, необычное для потомка Дэл и Эмэра, рост ниже, чем у местных.
- Ты нездешний, - сказала она, - верно?

- Да здешний я, здешний, - с некоторым раздражением произнес Кан, - просто я урод, и меня еще в детстве должен был убить праведный гнев Прародителей.

- Я бы не сказала, что ты урод. По-моему, очень славный парень, - честно сказала Влада. - Настоящее уродство - это как раз когда все одинаковые.
Кангасск пожал плечами.
- Ты сама-то откуда? Кто твои предки?
Владислава весело усмехнулась. Конечно, бедолага Кан надеялся услышать от нее название ее родного города и имена Прародителей...
- Мою семью знают в Кулдагане как Странников, - только и сказала она.

- Странники, значит, - глаза Кана загорелись. - Так это ваша семейка извела под корень и без того исчезающий вид огненных драконов?!

- Да, если считать всех Странников одной семьей, то да, - как-то странно ответила Влада.

- Спасибище вам большущее! - просиял Кангасск. - Давно этих гадов надо было кончать! Знаешь, Арен-кастель всегда был пунктом отдыха на пути их перелета. Рассядутся толстыми задами на наших домах, как куры на насестах, - так носу на улицу не кажешь неделю, чтоб не слопали тебя ненароком... Специально для тебя скидка 50%, да простит меня мастер...

- Так ты не мастер?

- Нет. Я подмастерье. Причем, по словам мастера, бездарный... - Кан вздохнул.

- Ладно... Скажи, где тут у вас огнестрелки, - перешла к делу Влада.

- Ах, огнестрелки. Огнестрельное оружие... - замялся Кан.

- Ага. Я хочу купить.

- Зачем?


- Иду в Горелую Область.

- И чего ради? Я бы туда ни за какие коврижки... - пожал плечами оружейник. - Я слышал... - и тут он приготовился рассказать увлекательную историю...

- Пушки, Кан, - твердо и настойчиво произнесла Влада.

- У меня их нет, - сознался Кан после долгой паузы. - Время золотой лихорадки уходит. На нем город наш вырос вдвое, и без сумасшедших путников ему придется плохо... Сейчас редко кто ходит туда-сюда через Горелую Область, потому и огнестрелок не держим. А пороха у нас нет, ясное дело. Можно в Торгор сходить, там все сделают на заказ...

- Как плохо-то! - Влада почмокала губами, совсем как ее дед, когда замечал в чем-нибудь изъян. Впрочем, вопреки словам, особо расстроенной она не выглядела. - Спешу я, Кан. Некогда мне назад в Торгор идти. Некогда... Ну что ж, пойду как есть, с мечом. Почем вот эта катана у тебя?..
Кангасск, кажется, пытался что-то ответить, но у него от волнения дыхание перехватило. С минуту он только беспомощно открывал рот, как фонтанная рыбка, умирающая на песке...
- ...пятьдесят монет... - выдавил он наконец и вдруг взорвался: - Влада, умоляю, не надо! В Горелую Область и с огнестрелкой-то не всякий сунется...

- Кангасск, перестань... не впервой, - снисходительно улыбнулась Влада, отсчитывая звонкие денежки.

- Может... может, сходим куда-нибудь? - спросил Кан с надеждой. - У нас театр есть, музей, ресторан дневной...

- Нет, благодарю. Пойду отосплюсь в гостинице - и в путь с утра пораньше...


Тихий и печальный, Кангасск донес Владиславе тяжелый рюкзак до ее комнаты, после чего сделал вторую попытку отговорить девушку от столь рискованного путешествия, но был мягко выпровожен за дверь.

Вернувшись в оружейную, юный кулдаганец не мог найти себе места. В кресле, сложив ноги на стол, - лежал; пальцами по подлокотникам - барабанил; даже толстенный фолиант по теории Ничейных Областей пытался читать... впрочем, тоскливых параграфов он осилить не мог и читал только краткие резюме в конце каждого: там имелось хотя бы зерно здравого смысла, и автор иногда даже изъяснялся по-человечьи (видать, жалел тех, кому придется все это читать. А может, и не он писал резюме, а кто другой студиозусов пожалел)...


«...границы Областей весьма расплывчаты, точно их определить никто не в состоянии, потому на карте отмечают точкой центр Области и пунктиром - примерный радиус действия областных законов. Радиусы действия соседних Областей могут перекрываться, в таких местах следует соблюдать особую осторожность.

Ничейная Земля - магически нестабильный регион. Большинство заклинаний срабатывает здесь непредсказуемо и взрывоопасно, потому применение магии на Ничейной Земле настоятельно не рекомендуется.

Важно! Порох в различных Областях взрывается с разной силой, а в некоторых не взрывается вовсе (Мертвая Область, Лунная Область и др.).

Причина различия в силе взрыва - все та же магическая нестабильность, т.к. вещества, входящие в состав пороха, обладают различным магическим потенциалом, как вообще все вещества в природе. Следовательно, для сильного взрыва требуется напряженный магический фон. По той же причине на Севере и на Юге порох не имеет большого применения (исключение: тяжелые пушки больших городов и подрывные работы в шахтах; в данный случаях используют большое количество пороха для достижения нужной силы взрыва). В Некоторых Областях (например, Горелая Область) для сильного взрыва требуется небольшая масса, потому там в ходу легкие ручные пушки (ружья, пистолеты, винтовки и пр.). С большим количеством пороха используют мушкеты, ганы и пищали...»
Кангасск захлопнул пухлый том, выпустив в воздух фонтанчик книжной пыли, и закрыл лицо руками. Ему было плохо. Стоило смежить веки - виделось юное, с задорным носиком лицо Владиславы, обрамленное ореолом лохматых, выгоревших на солнце кудряшек, и глаза ее - цвета крепкого чая, каких Кан в жизни не видел ни у своих родичей, ни у прочих жителей Кулдагана... Ну как эту чудесную девушку в Горелую Область отпустить?! Да еще без огнестрелки!..

Он оглядел магазин, где на оружие, лениво кружась, опускалась проникшая через дверь пустынная пыль; попытался припомнить всю свою жизнь в городе... вспоминалась какая-то ерунда да серость, да еще и то, что его с детства за глаза уродом звали все кому не лень... а вот Влада пришла и сказала, что он на самом деле славный парень!..

«Да катись оно все к дьяволу!» - ругнулся шепотом Кангасск и вскочил с кресла. Вооружаясь со стендов, он даже «Да простит меня мастер» забыл произнести. Собрал вещи, сел в коридорчике той самой длари, где остановилась Владислава, под дверью ее комнаты, и стал ждать утра...
Утренний свет не проник сквозь зашторенные окна длари. Было утром темно, как ночью. Только по тишине, слегка разбавленной шуршанием потревоженного ветром песка, можно было понять, что она кончилась. Ночью город, залитый светом масляных фонарей, был живым и шумным, а сейчас вновь затих.

Владислава сидела над картой Ничейной Земли, исчерченной пересекающимися красными кружками Областей. Планы были самые разные. В частности, добыть в Рубеже быструю чаргу и покрыть весь путь в кратчайшее время.

...Между сегодняшним днем и предстоящим неприятным разговором лежало еще, по крайней мере, четырнадцать дней, но от этого никому не легче...

Свернув карту, Владислава подняла на плечи рюкзак и толкнула дверь... Та мягко проглотила толчок и открываться не собиралась.

«Это еще что?» - мысленно возмутилась Владислава и отвесила двери хорошего пинка, от которого Кангасск, спавший к двери спиной, кубарем откатился к стене, не успев даже толком проснуться по пути.
- Ты что тут делаешь? - был вопрос.

- Я... это... ждал всю ночь. Под утро чувствую - засыпаю, вот и сел спиной к двери, чтоб, если усну, тебя не пропустить. Вот! - победоносно улыбнулся Кан.


Владислава многозначительно подняла правую бровь...
- Я иду с тобой!
Молчание...
- Все равно уйду! - упрямо твердил Кан. - Не удержишь. Следом буду идти, а в Горелую Область одну тебя не пущу!
«А почему бы и нет... - подумалось Владиславе. - В походе шустрый парнишка помехой не будет. А здесь ему жизнь не в жизнь, коль он местный уродец... Так хоть мир посмотрит...»
- Оружием владеешь? - спросила Влада спокойно.

- Да! - выпалил Кан, вложив в это слово всю ту ярость, которую припас для убеждения путешественницы. Получилось смешно...

- Каким? – заулыбалась она.

- Из лука стреляю! Лучший стрелок во всем Кулдагане! - это могло быть правдой, так как в Кулдагане вообще мало кто умеет с луками обращаться (с деревом плохо - из чего стрелы-то делать?), все больше пращи разматывают, благо камней тут навалом. - И, как полагается оруженику, владею одинаково обеими руками и могу неплохо обращаться с любым оружием... какое когда-либо делал, конечно...

- Понятно. Пошли... - пожала плечами Влада и направилась к выходу в сонный утренний город.
...На пути к перевалу, открывающему путь в Ничейную Землю, Кулдаган с боем сдает последние рубежи: барханы высятся такие, что впору назвать каждый крепостным валом. И штурмом брать впору.

Кангасск и Влада шли пешком. Юный кулдаганец сначала шагал браво, даже порывался отобрать у девушки тяжелый рюкзак (рюкзака ему не дали, конечно) и тащить его вдобавок к своему, но часа через два понял, что погорячился. Еще два часа добили его совсем: Кангасск плелся по песку, оставляя следы, соединенные между собой. Девушка же, напротив, держалась так, как подобает Страннику, всю жизнь проведшему в песках.


- Может, лучше вечером было пойти, по холодку? - спросил у нее Кан.

- Нет, не лучше, поверь мне, - категорично заявила воительница и как ни в чем не бывало продолжила шагать.


Спрашивать, почему не лучше, Кан не стал - сил не было... Еще целую вечность он плелся за Владой, наловчившись даже как-то дремать на ходу. Перед глазами плыл покрытый волнами унылый песок, что вполне способствовало снам.

Но вот ноги, привыкшие ступать по мягкому, ступили на твердую землю. Кан от неожиданности проснулся... Сквозь песок проступала брусчатка древней дороги! Он глянул вдаль и увидел, что монстры-барханы, приближаясь к Горам Кольца, сходят на нет!.. Но до гор было еще топать и топать... Зато возле дороги высилась огромная черная стела, символ неизвестно чего... но в данном случае - тени и возможности отдохнуть.

Боже! Как было славно просто сесть и вытянуть усталые ноги! Да сбросить с плеч рюкзак и мокрой от пота спиной прислониться к прохладному камню!.. Да водички глотнуть, благо в нескольких днях пути от Рубежа не было надобности сильно жалеть воду.

Вымотавшийся за дневной переход Кангасск уснул в тени стелы. Ему что-то снилось. Что-то мечтательное, воздушное, влажное, как брызги фонтана, донесенные ветром и коснувшиеся лица...

Его разбудила Влада. Открыв глаза, Кан обнаружил в небе рыжий вечер, обещающий прохладу и отдых от жестокого солнца, а на дорогу, покидая строптивые барханы, ступал караван.
- Я прошла с ними Кулдаган, от самого Торгора, - объяснила Влада. - Потом они свернули к Альдарен-турину, а я отправилась в Арен-кастель за огнестрелкой. Вот и встретились снова. Дальше с ними пойдем, я договорюсь...
Кангасск молча кивнул. Переговоры у Влады, подкрепленные звонкой монетой, похоже, пошли хорошо, потому скоро они ехали в составе каравана, устроившись меж горбов неторопливого пустокора. Путешествие (особенно учитывая близкое соседство с милой девушкой, которую Кан даже за талию приобнял) сразу превратилось из мучительного в приятное.
- Без каравана тут тяжело, - сказала Влада. - Дорога зажата барханами с двух сторон. Шальные ребята наведываются регулярно.
Кан понимающе кивнул.
- Можно за меня не держаться, - как бы невзначай обронила Влада, - с пустокора и так не свалишься.

- А если усну? - с вызовом, лукаво сощурившись, спросил Кан. Убирать руку с тонкой талии ему не хотелось.

- Не спи, - не приняла шутки Влада. - Нападут и порежут тебя сонного почем зря. Смотри по сторонам. Каждая пара глаз важна. Вдруг заметишь чего.
Спускалась ночь. Всю жизнь просидевший в Арен-кастеле Кангасск не видел ночи за его стенами. А она оказалась жуткой. Что-то зловещее было в тьме, опустившейся на волнистую поверхность пригорного Кулдагана. Видимо, ему передалось еще и беспокойство караванщиков, - Кан стал вздрагивать на каждый шорох, каждое движение на фоне спокойного песка, будь то даже безобидная крыска-тушкан...

Ночь может быть страшной!.. Еще вчера Кангасск, сидя в оружейной, посмеялся бы над этим. Он помнил ночи, порезанные на кусочки ярким светом фонарей и вывесок. Ночи, наполненные городским шумом... а не такие - темные, тихие, опасные...


- На этом участке пути привалов не делают, - объяснила Влада. - Пустокоры-то выносливы: двухдневный переход без сна и отдыха им вполне по силам, а вот нам придется побороться со сном...

- А я еще и всю попу себе отсидел... - горько пожаловался Кангасск.


Влада неожиданно звонко расхохоталась. Спохватилась и закрыла рот ладошкой она быстро, перепугав всего лишь половину каравана... Но этот славный смех, смахнувший разом все ужасы ночи, еще долго звучал у Кана в ушах. Он разулыбался и стал подумывать о том, что неплохо бы рассмешить ее еще раз...

«И смех-то у тебя чудесный, Влада,» - подумал он мечтательно...

...В тот же момент мир качнулся, как на качелях, и погас...
Сознание вернулось не сразу. Сначала - боль, потом - все остальное. Болела голова. Еще не открывая глаз, Кан дотронулся рукой до макушки - и рука вляпалась в теплую загусшую кровь...

Открыв глаза, Кангасск приподнялся на локте и обнаружил себя в гуще битвы. Внимания на него не обращали, считая трупом; проскочившая мимо Влада едва об него не споткнулась. Растрепанная, в заляпанном кровью плаще, она с катаной в одной и мечом-спутником в другой руке отбивалась от пятерых нападавших, мастерски сбивая их в кучу и не давая толком развернуться. Известная техника против толпы, - туманно оценил Кан...

...Звуки доносились до него приглушенными, перед глазами все плыло и двоилось. В последний раз такое было с Кангасском после самогона, которым его угостил мастер Эминдол (с тех пор Кан поклялся ни капли спиртного в рот не брать), но он заставил себя подняться и, выхватив меч, со всем безрассудством бросился в битву. Должно быть, пьяный воин с залитым кровью лицом, бегущий вперед не разбирая дороги, выглядел жутко... как бы там ни было, разбойники попятились, а несколько особо мелких рванули наутек. Кан еще успел заметить, что внешность у бежавших совсем не человечья: чего стоят одни только выпученные неморгающие глазищи да пасть до ушей с частоколом мелких острых зубов...

Все бы хорошо, только вот опомнились нападавшие быстро. Вернулись назад и мгновенно окружили одинокого воина. Меч свистел и пускал лунные блики во все стороны; кажется, Кангасск даже попал по кому-то несколько раз - он уже ничего не понимал... кроме того, что зарубят его тут как пить дать... или кто-нибудь из этих маленьких пучеглазых уродов, разматывающих пращи с высоты барханов-монстров, прицелится получше - и...

Впрочем, ему повезло. Как и всему каравану... За барханами тонко зазвучал разбойничий рожок, подавая сигнал к отступлению. Перестроившись, разбойники принялись отступать, отгораживая караванщиков от пустокора с поклажей, которого палками погоняли пучеглазые коротышки... Пожалев своих людей, защитники каравана отступили, и несчастный пустокор исчез в пустыне; его жалобный стон слышен был еще долго... пустокоры - они такие: сильно привязываются к хозяину. Жаль, эта сердечная преданность граничит с непроходимой тупостью, иначе эта махина раскидала бы захватчиков, как муравьев...

...Убедившись, что нет погони, вскоре и пучеглазые пращники, от которых было черным-черно на барханах, исчезли в темноте... И вновь - тихая ночь, будто и не случилось ничего...

Есть два способа собрать яблоки. Один из них такой: порубить все деревья под корень, тогда урожай будет большой. Но только один. На следующий год ни одного яблочка не дождешься... Похоже, разбойники чтили древнюю мудрость, иначе, пожалуй, перебили бы караванщиков всех до единого. Или им своих терять не хотелось - вздумай они продлить битву, их людей тоже полегла бы половина...

Караван стоял. Успокаивали перепуганных пустокоров, перевязывали раненых, хоронили убитых, прямо в песке, недалеко от дороги... Хмурые, измученные люди молча взирали друг на друга...

С Кангасска сходил дурман битвы. Прояснилось зрение, чувства вернулись - отвращение и ужас... Ноги подкосились; стараясь держаться достойно, Кан упал на одно колено... и случайно заглянул одному из мертвых разбойников в лицо...
- Все в порядке, Кан? - спросила Влада, присев на корточки рядом.

- Да... - выдохнул Кангасск, устало порадовавшись, что с ней тоже все хорошо. - Знаешь, кто эти люди?..

- Кто?

- Уроды, - мучительно выговорил он. - Такие же, как я. Вот этот - тоже из Арен-кастеля, черты Прародителей в нем узнаю, только перемешанные, как и у меня... Тоже, видать, травили всю жизнь, вот и ушел в разбойники... может, и неплохой парень был раньше...


Владислава ничего не ответила, только молча склонила голову и положила ладонь ему на плечо...

Вскоре Кан взял себя в руки. Встал, вытер от крови свой новенький, побывавший сегодня в первой битве клинок. От мертвого разбойника он отвернулся и, решив сменить тему, поддел носком ботинка тушку зарубленного им пучеглаза.


- А этих, - сказал Кан, - в первый раз вижу.

- Маскаки, - пожала плечами Влада. - Не поверишь: эмигранты с Севера. Там таких полно...


- ...Ты была на Севере? - расспрашивал Кангасск, пока Владислава перевязывала его разбитую (благодаря одному из зубастых пращников) голову.

- Была, и не раз, - ответила девушка.

- Ох, ну и как там?

- Неплохо. Зимой снег падает. Тебе понравится.

- Про снег я читал... это вода замерзшая. Говорят, красиво... - Кан спохватился. - А мы что, на Север идем?

- Вполне возможно. Пока нас интересует одна небольшая Область в Ничейной Земле, а там посмотрим. Все, хватит вопросов, - сказала Влада строго. - Караван скоро отправится. Сядешь на пустокора впереди меня, прислонишься к горбу и поспишь. Я прослежу, чтоб ты не упал. И не спорь!


«...Север... - думал Кангасск, засыпая. - Волшебный Север...» Он погружался в дрему, укачанный мерной поступью пустынного зверя, и чувствовал, как его обнимают осторожные, внимательные руки, чтобы он спал спокойно, не боясь упасть...
Еще полтора дня пути. Ехали в напряженной тишине, почти никто не разговаривал, даже Владислава, взявшаяся было объяснять впервые выбравшемуся за город парню, что к чему. Все смотрели по сторонам, в том числе Кангасск. У него жутко болела разбитая голова, потому он молча злился и держал свой короткий лук наготове, так что маскак, некстати мелькнувший над шапкой бархана, получил стрелу прямо в свой выпученный глаз.
- Аааа! Получи, сволочь! - победоносно прорычал Кангасск.

- Молодец! - похвалила Влада, одобрительно хлопнув парня по плечу. - Разведчика пристрелил. Если б в прошлый раз так, то та шайка на нас бы не вышла.

- Может, они не по одному ходят, - усомнился стрелок. - Вдруг их двое было. Второй-то сейчас, небось, несется меж барханов к своим...

- Даже если так... они все равно поняли, что мы начеку, что у нас стрелы на тетиве, и наготове камни в пращах... Не будут они нападать.


Караванщик, ехавший впереди них на своем пустокоре, обернулся и кивнул. Согласился, значит.

Что ж, действительно никто больше не нападал. Постепенно выровнялись упрямые бугры барханов, древняя дорога вынырнула из-под песка и открыла взору чудную брусчатку, где каждый камень сплошь покрывали древние руны. Кангасск спросил Владу, зачем, на что она ответила, что, мол, это заклятие, отгоняющее пески, иначе арен давно покрыл бы дорогу. И пожалела еще, что со временем руны стираются и заклятие слабеет, а значит, скоро Кулдаган проглотит дорогу целиком...

К утру следующего дня усталый караван вошел в пограничный городок, расположившийся у подножия гор по обе стороны перевала, куда загибалась древняя дорога. Звался он просто и ясно - Рубеж. Городок небольшой, но добротный. Есть у него и стены из замешанного на арене цемента, да небольшое ополчение, чтобы оборонять город от разбойничьих набегов.

Жители, как и все нормальные люди, жизни радовались днем, а не ночью (что немало удивило Кангасска). Этот пограничный городок нарушал незыблемые законы Кулдагана, - не найти было здесь двух одинаковых лиц. На сотни снующих по улицам разных людей Кан смотрел открыв рот... Видя его восторг и удивление, Влада улыбалась, а такая улыбка означает: «Я рада, что ты рад»...


Гостиницы здесь тоже звались дларями, но строились многоэтажными - в виде башенок, опоясанных винтовыми лестницами. Влада, пожелав тихого отдыха, взяла верхний этаж, где было три свободных комнаты. Одну заняла сама, вторую занял Кангасск, а третья так и осталась дожидаться постояльца.

Кангасску - любителю днем поспать - поспать как раз и не дали. Несмотря на все протесты, он был отведен к лекарю. Магию в такой близи от Ничейной Земли не жалуют, посему лечили Кана какой-то дурно пахнущей мазью и отваром корней жога, жгучего до ужаса, что вполне оправдывает его название. После Влада потащила его на рынок - за доспехами.

Доспехи можно было выбирать на любой вкус. Любые шлемы, кольчуги, кирасы - все, что душе угодно. Однако Влада позвала оружейника и потребовала кевлар. Старый мастер долго ворчал, но заказ принес. Кангасска эти «доспехи» здорово разочаровали: куртки да плащи, подбитые чем-то, какая уж в них защита? А уж цену старик заломил!.. Но Влада только кивнула и выплатила все, не торгуясь.

Огнестрелки, даже самой захудалой, у оружейника не нашлось. В Горелую Область, говорит, никто не ходит больше. Идут все в обход. На две недели дольше, зато надежней... А кевлар этот - вообще семейная реликвия, память об удаче во время золотой лихорадки, когда отец молодой был и ходил за золотом в Горелку...


- ...Может, нам тоже в обход? - с надеждой спросил Кангасск Владу, когда вечерком они сидели в общем зале длари, за столом, у камина, и доедали ужин...

- Нет, - только и ответила Влада. Без всяких объяснений.

- Да почему?! - возмутился Кан. - Объясни хоть!

- Потому что спешу.

- Куда?

- В Мертвую Область.



- И зачем?

- Хммм... - Владислава задумалась. Кан понял так, что она размышляет, говорить ему или нет. - Скажем так, мне надо восстановить свое доброе имя. И помочь старому другу... Ты волен остаться здесь, Кан. Здесь свободный город, ни у кого язык не повернется назвать тебя уродом. Живи. Радуйся.

- Нет! Я тебя одну в Горелую Область не пущу! - упрямо заявил Кангасск.
Несколько секунд в наступившем молчании слышалось лишь его яростное сопение.
- ...Ты неплохо сражаешься, - вдруг сказала Влада.

- Это я сперепугу... - признался Кан, смущенно почесав затылок. - Вообще-то, я первый раз в настоящем бою...

- Я научу. В пути у нас будет время, - обещание было дано...

Глава вторая. Жаль, нет ружья
Чарги ступают мягко. Пушистые лапы лишь едва слышно шуршат осенней листвой да пощелкивают когтями по фигурной брусчатке улиц в городах. Но если чарги идут по траве, ты не услышишь их: для этого слух человечий слишком груб...

Тропа, уходившая от хорошо наезженной торговой дороги на север, порядком заросла. Травы постепенно брали свое, но еще много десятков лет пройдет, прежде чем времена золотой лихорадки забудутся: когда-то здесь шли и шли на север орды золотоискателей, и их тяжелые сапоги протерли землю до камней. Именно потому забытая тропа, словно шрам, все еще проглядывает сквозь молодую зелень.

Она не змеилась подобно обычным тропам, а дерзко шла напрямик через луг и лес. У гор, условной границы Горелой Области, она выныривала из-под дырявого зеленого ковра и устремлялась вверх, огибая кручи, настоящей двухколейной дорогой, на которой то и дело попадались закатанные в пыль гильзы от патронов, напоминающие о суровых временах...
- Что сейчас в Горелой Области? - спросил Кангасск у Влады. - Туда никто не ходит. И оттуда - тоже. Может, там людей-то не осталось?

- Слишком смелая надежда, - покачала головой Влада. - Конечно, Область разорена войной, но жить здесь очень даже можно.

- Я бы не стал, - сказал Кан уверенно.

...Сэслер чистил винтовку. Сказать точнее - бережно протирал сложную систему вогнутых стеклышек, укрепленную на ее стволе. Они позволяли глядеть в даль, как из подзорной трубы, да еще и целиться при этом.

Оставшись доволен чистотой и блеском всех элементов своего чудесного прицела, Сэслер закрыл стекла в черный футляр с плотно пригнанной крышкой. Теперь прицел смотрел со ствола винтовки, словно диковинный глаз.

Перед тем как отправиться на охоту, Сэслер заглянул в дом, помахал рукой жене, улыбнулся маленькому сыну. Привычный и приятный ритуал, завершив который можно с легким сердцем идти куда угодно.

Густой сосняк, которым порос склон, заставлял солнечный свет падать вниз пятнами, и Сэслер, по старой охотничьей привычке, обходил их, неслышно двигаясь в полумраке. Глазу на винтовке он тоже не позволял мелькать, закрыв его футляром, иначе тот пускал бы во все стороны бесстыдно-яркие солнечные зайчики.

...Погодка выдалась неплохая: ни дождя тебе, ни тумана. Охотник устроился меж кустов ежевики на краю обрыва, откуда открывался обширный вид на злачный луг; сюда - имей терпение - обязательно заглянет сегодня какая-нибудь голодная животина.

Глазастая винтовка мирно лежала рядом, и глаз ее был зачехлен. Растянувшись на травке под прикрытием ежевичных кустов, Сэслер спокойно поджидал добычу.

При ясной погоде мир просматривался до самых гор, загораживавших горизонт. Даже старая дорога была видна... и, кажется, по ней кто-то шел...


- ...Старая дорога уходит дальше в горы, - сказала Влада. - Там текут ледяные горные ручьи, где раньше промывали песок и искали золото. Вдоль таких ручьев в те времена как грибы вырастали поселки золотоискателей. Сейчас все заброшено, но не исключено, что часть народа осталась - а значит, без огнестрелки нам с тобой там нечего делать. Придется сделать крюк по лесу...
Кангасск вздохнул и задумчиво почесал свою чаргу за ухом; та громко мурлыкнула в ответ.
...Мало ли кто ходит по старой дороге. Сэслер не против. Но вот сворачивать с нее и нарушать его границ они не имели права!

Сорвав чехол, Сэслер схватился за винтовку, глянул в глаз...

...Ладно хоть выдержки хватило сгоряча на курок не нажать!.. Сначала он этих двоих всадников за солдат Крогана принял - и жутко разозлился, что они посмели опять сунуться в его владения. Но потом присмотрелся и увидел, что кевлар-то на них, конечно, кевлар, но у них нет ружей! У одного через плечо короткий лук висит, за спиной - колчан со стрелами, на поясе - меч. У второго и вовсе пара мечей - вот и весь арсенал. Да и поклажи у них прилично, как у путешественников, а вовсе не дурней Крогана.

Вот так так!.. А думалось, через Горелую Область никто больше не ходит!.. Даже дорога заросла почти. И вот на тебе!

Определенно, эти двое появились тут неспроста. Сэслер не был бы Сэслером, если б не решил докопаться до истины... охота подождет. Возможно, эти двое даже похуже солдат Крогана могут оказаться, даром что без ружей. Нет, определенно, за ними надо проследить...
...Две черных букашки двигались по равнине неторопливо - и Сэслеру было хорошо видно их со склона. Главное, заметить, где они войдут в лес, а уж в своем-то лесу охотник их не потеряет. Сэс не беспокоился, глядя на клонящееся к закату светило, - пропадать на охоте по нескольку дней для него было не впервой. Дома его не хватятся.

Порой он снимал чехол и приникал к винтовочному глазу, следя, правда, чтобы не пускать бликов. Увеличение глаз давал хорошее, а опыта Сэслера хватало, чтобы читать разговоры по губам. Сколько прихвостней Крогана на этом провалилось! Сколько их, точно оловянных игрушек, попадало! И все из-за того, что обсуждали что попало между собой... Конечно, откуда они могли знать, что невидимый охотник следит за ними со своего склона и знает все, что они говорят. А потом - нежданная гибель всего отряда. Жуткая, бесшумная стрельба неизвестно откуда, ведь, казалось бы, местность открытая, спрятаться стрелку негде, разве что на склоне, так ведь не дострелишь оттуда! К тому же так точно в голову каждому не попадешь. (О глазе-то - изобретении Сэслера - знал только сам Сэслер да его семья). Вот и пошло: мифы всякие народились про нечисть, про волшебство... Сам того не ведая, одинокий охотник держал в страхе всю разбойничью ватагу Крогана и волей-неволей закрывал им всякий путь на Юг по старой дороге.

Кроган полагал, что это ему наказание свыше за что-то, - он вообще был для разбойника очень религиозен, - но и помыслить не мог, за что... Паренька, которого он по глупости-молодости замучил и убил на потеху толпе, он давно не вспоминал. Зато Сэслер не забыл своего старшенького, которого, кстати, звали так же, как отца. Не забыл - и мстил жестоко...
...Нет, эти двое никакие не солдаты Крогана, решил Сэслер... У них приятные ясные лица. Очень милые молодые парень и девушка, ровесники, похоже. И говорили они о совершенно безобидных вещах... Девушка весело рассказывала парню о Севере. Истории были смешные. Сэслер - и тот «заслушался», если это слово применимо к чтению по губам.

«Путешественники, - подумал он. - Как есть - путешественники. Молодые, смелые, но такие беззащитные... Парень на моего старшего похож чем-то... Да, ему и лет примерно столько же... Эх, через мои земли пропущу, ладно уж, а вот как на Кроганские выйдут - что тогда?, - Сэслер зажмурился, так мучителен был выбор. Но перед глазами снова встал старший сын, погибший молодым... - Нет! Не могу я! - мысленно крикнул охотник. - Присмотрю за ними, не будь я Сэслер!»


...Вечер спустился быстро, укатив солнце за холмы. За день пути устали и чарги, и путники, так что привал всем был в радость. Чарги отдирали сочную кору с деревьев и с аппетитом ее хрумкали. Они вообще всеядны, могли бы поохотиться, но, видно, ленились сегодня. Кангасск притащил хвороста, Владислава пристроила над костром котелок, где уже лежали, залитые водой, сушеное мясо и злаковые хлопья, - извечная еда путешественников, которую, при отсутствии возможности сварить суп, грызут в сухом виде. Есть еще мюсли - смесь вроде этой, только с сухофруктами и орехами вместо соленых мясных кусочков.
- Стоит ли костер-то разводить? - спросил Кан, которому в лесу было не по себе. - Заметят еще...

- Не думаю, - возразила Влада. - Насколько я знаю, местные головорезы сюда не ходят. У них бытуют какие-то мрачные легенды об этом лесе...

- Еще лучше... - Кангасск нервно сглотнул. - Тогда, пожалуй, запалю-ка я хворост. При огне спокойней как-то...
Огнива кулдаганец, надо полагать, в жизни своей не видел. У них в пустыне не принято как-то щелкать камнем о камень, чтобы добыть огонь. На то зажигалки имеются.

Зажигалку он не без труда выудил из кармана: карманный дракон пищал, отбивался и цеплялся когтями за куртку. Недавно хозяин насыпал в карман мюсли, коих огнедел наелся, и теперь маленького ящера клонило в сон, потому, когда его стали вытаскивать, он возмутился от всей души.


- Вот. Зажигалка, - продемонстрировал Кангасск дракона. - Зажимаешь в кулаке - и получаешь огонь.
Он действительно сжал дракончика в кулаке и провел его мордой над дровами. Влажное дерево маленькому язычку огня покорялось неохотно.
- Вот, - гордо говорил Кан, - а ты - огниво, огниво... Да мы...
Тут раздался тонкий пукающий звук... Кан осекся на половине фразы и, жестоко ругнувшись, разжал кулак... На ладони красовалось серое дурно пахнущее пятно.
- Ах ты тварь! - взревел он...
Минут пять, под радостный смех Влады, разъяренный Кангасск пытался выловить нерадивую зажигалку в траве. Юркий дракончик каждый раз ловко избегал карательного кулака. В конце концов, когда хозяин потерял его из виду, вымыл руку и успокоился, он тихой сапой вернулся в теплый карман.

Влада все еще не могла перестать смеяться - прыскала от смеха при одном только взгляде на Кангасска.


- У него либо дефект заднего клапана, как у половины зажигалок, либо просто наглая тварь... - смущенно оправдывался Кан...
...Сэслер не понял, что там у них произошло и что говорил девушке сидевший к нему спиной парень, но видел, как они смеялись, и не удержался - улыбнулся сам. Правда, к нежданной маленькой радости тут же примешалась давняя боль - опять вспомнил о сыне, Сэслере-младшем...

Этих ребят предупредить надо бы, - вот что еще подумалось охотнику. Они легли спать, не оставив часового, так что Сэслер мог бы подкрасться и дождаться утра рядом с тлеющим костром... мог бы... если б не чарги. Их огромные глаза со зрачками-щелочками остро видят в ночи, длинные уши уловят малейший шорох, а острые когти и зубы не пожалеют чужака... Путешественники тоже это знали, потому и спали так безмятежно, привалившись к пушистым бокам чутко дремлющих зверей. Незамеченным не подберешься, а стрельбу затевать не нужно, ох как не нужно!..

Днем тоже не подойдешь. Чарг они могут и не удержать вовремя. Да еще проблема: вспыльчивый парнишка. С луком. Жди, так и поверят тебе, что ты не разбойник, а так, поздороваться зашел...

Ох, плохо дело...

...Завернувшись в теплый плащ, охотник заснул до утра...
Чарги бежали резво. Едущему на них всегда кажется, что он оседлал теплый ветер. Кан читал, что есть в Омнисе места, где ездят на высоких зверях с двойными копытами, так на них пока доедешь, отобьешь себе все что можно - и что нельзя тоже... Кочевые народы сажают на этих зверей детишек уже лет двух-трех, и от тряски у них скривляются позвоночник и ножки. Потому взрослые люди этих народов выглядят печально. В седле виртуозы, спору нет. Но по земле на таких ногах ходить тяжело... да и вид неказистый, что и говорить, а к старости, наверно, спина здорово болит...

На чаргах же ездить мягко. Одно удовольствие. Никакой тряски, никакого цокота копыт, - только быстрый плавный бег...

День пути с двумя небольшими остановками прошел хорошо. Никто не нападал, а древний сосняк не чинил особых препятствий бегущим чаргам. Даже Кангасск, отродясь не видевший ничего, кроме пустыни, привык к лесу и проникся к нему симпатией. Спокойствия же ему добавляла уверенность Владиславы да безмятежность чутких чарг - эти бы почуяли опасность, если б она была.

Последний привал сделали к вечеру... Мирно потрескивал костерок (дракон-зажигалка на этот раз поджег дрова без пакостей), в котелке булькал нехитрый суп. Чарга Влады разлеглась на травке и шершавым языком чистила свою белую с черными пятнышками шубу, а чарга Кана свернулась калачиком вблизи костра.

Солнце еще светило, хотя небо и начало темнеть... После сытного ужина вконец разомлевший Кангасск выкопал на в своем рюкзаке книгу и, привалившись к пятнистому боку чарги, принялся читать.
- На каждом привале тебя с книжкой вижу, - весело засмеялась Влада и спросила: - Что читаешь такое интересное?

- Теорию Ничейной Земли, - гордо ответил Кангасск и продемонстрировал потертую обложку, где еще можно было углядеть название.


Владислава с уважением кивнула. Кан начал было размышлять, умеет ли девушка-воин читать вообще, но размышления свои быстро забросил: что-то подсказывало, что умеет, причем на поверку умнее его, Кангасска, окажется. Не девушка - шкатулка с сюрпризом!..

Неожиданно поверив в свои силы, Кан решительно отказался от страницы с резюме и открыл параграф с самого начала. Читать он начал довольно бодро... но страниц через пять до него дошло, что из прочитанного он понял пока только предлоги... «Ну кто писал эту гадость? - ругнулся он про себя. - Воистину, дурак не тот, кто не понимает, а тот, кого не понимают...» На сем он перелистал остатки параграфа и вернулся-таки к резюме, как блудный студент. Там бешеный текст параграфа переводился на человечий язык:


«…Тогда, в начале, был создан один камень. Hora Tenebris – мощный генератор магии – должен был служить ее источником: фактически, источником жизни в новорожденном мире. Но магическое поле, создаваемое им оказалось чрезвычайно нестабильным – контроль магии оказался невозможен. Дело в том, что последствия ее использования были непредсказуемыми (подробно о природе и использовании магического поля см. «Размышления о природе магии», в 34 томах, т.21, со с.568, изд. «Северо-Юг»).

Именно для стабилизации магического поля позднее были созданы еще два камня: Hora Solaris и Hora Lunaris: они позволяли контролировать магию и полноценно с ней работать. Радиус действия каждого из них оказался в два раза меньше радиуса действия Hora Tenebris. Для его увеличения стабильной площади эти две Хоры разместили в противоположных концах Центральной Части мира – оплота будущей цивилизации.

Но не только это стало причиной их разделения. К сожалению, камни оказывали друг на друга взаимоподавляющее действие – в области пересечения их стабилизирующих полей магия действовала непредсказуемо – точно так же, как если бы их не было.

Такой областью стала на нынешний момент территория, более известная как «Ничейная Земля». Территория, где, как предполагается, находится источник всей магии – Hora Tenebris…»
- Послушай, Влада! - вдруг вспомнил Кангасск. - Давно хотел спросить... в Арен-кастеле я про Горелую Область только страшилки всякие слышал... а ты не знаешь случайно, что тут на самом деле произошло после золотой лихорадки?

- Это долгая история, Кан... - задумчиво и печально произнесла Влада и замолчала, поглаживая шею урчащей от удовольствия чарги.

- А вкратце?.. - умоляюще сказал Кангасск. - Ну пожалуйста...

- Можно и вкратце, - согласилась Владислава и, привалившись к теплому звериному боку, стала рассказывать... - Во время золотой лихорадки здесь царила полная анархия. Понаехало самого разного люда и с Юга, и с Севера, и с окрестный Областей. Вокруг золотоносных речек начали расти маленькие поселки. Для бандюг - раздолье, что и говорить. Прошло немного времени - и в каждом городке обосновалась своя шайка. Они все время воевали между собой. Учитывая то, как здесь взрывается порох, можно представить, какие велись войны... Взрывы гремели по всей Области. После одной из войн несколько лет она стояла полностью покрытой пеплом, с изрытой взрывами землей, пожженными лесами... тогда ее и назвали Горелой.

- А до этого как называлась? - перебил любопытный Кан.

- Рэнзи. Или Зеленые Холмы.

- Понял. А что дальше...

- После той большой войны среди всех банд выделилась одна, которая стала набирать силу. Ее вел один кулдаганец - Кроган. Не знаю, из какого он города, но не из Арен-кастеля точно... В общем, тогда эта банда устроила на здешний землях настоящий террор. Пострадали все - и местные, которые успели обжить эти места, и торговцы, которые проходили через бывший Рэнзи, и даже Рубеж, где до сих пор это время с ужасом вспоминают. Банда Крогана регулярно совершала на него набеги. Сейчас в Горелой Области гораздо тише, но все равно по доброй воле сюда никто не пойдет.

- Кто он вообще, этот Кроган?..

- Старый кровожадный урод, если хочешь знать мое мнение...

Крогану весь день икалось, видно кто-то его усиленно вспоминал, причем не очень добрым словом. Вдобавок, заныли к погоде старые раны, напоминая, что старость не радость... Предводитель черной орды налил себе вина и растянулся на диване у камина. У ног его сложила голову здоровенная пятнистая гиена - злобная тварь, норовящая пообкусать ноги и руки кому попало и по-щенячьи привязанная к своему хозяину. В псарне таких гиен Кроган держал целый выводок, их он спускал на недобросовестных платильщиков мзды... мздоплатильщиков, то есть...

Дом у него был каменный и даже по-своему очень уютный. Глиняные фигурки Трех Богов стояли в красном углу. Пыль с них стирал лично Кроган, каждый день. И молился исправно каждый вечер. Так ему жилось куда спокойней. Вера и нехитрый ритуал помогали ему поддерживать на должном уровне неугасимое чувство собственной правоты...


- Предводитель! - крикнули за дверью. - Твой сын пришел!

- Пусть войдет! - распорядился Кроган и глотнул еще вина.


Сын Крогана выглядел сорванцом лет двенадцати. Однако, несмотря на столь юный возраст, рожа у него была уже разбойничья. И повадки ей под стать... Звали мальца тоже Кроганом и будущее, по мнению Крогана-старшего, у него было большое. Только ему он этого не говорил - чтоб не зазнался малый раньше времени.
- Так, сынок, - предводитель поцокал языком, - о твоих похождениях я уже наслышан. Я тебе что велел?

- Мзду собрать с Золотынки, - пробубнил младшенький.

- А ты куда полез?!

- Пап, я...

- Молчать! - рыкнул Кроган-старший. - Однажды Трое тебя покарают! Знаешь, что ждет за ослушание родителей?!

- Но я за... - вновь попытался сын вставить слово.

- Геенна огненная! - выпалил отец и стукнул кулаком по спинке дивана.
Ручная гиена засуетилась вокруг хозяина, порыкивая и поклацывая челюстями: ей показалось, что ее позвали и сейчас наконец прикажут кого-нибудь разорвать...
- Папа... - Кроган-младший аж побледнел. - Папа, не надо гиен... Я обычных-то боюсь, а уж огненных...
Предводитель замер на полуслове, только через минуту до него дошел весь комизм ситуации...
- Дурень! - захохотал он и хохотал так громогласно и заразительно, что сын тоже стал посмеиваться.

- Ладно, будет с тебя... - смягчился наконец Кроган-старший. - Так что ты там пытался сказать?

- Мы с парнями тут чего по лесу-то шарахались... - младший поскреб в затылке. - Видели, что по дороге из Рубежа пришли какие-то двое. Без ружей оба... Мы хотели их тебе притащить, так они в Гиблые Места свернули. Мы все равно следили - интересно же... Так они все прошли - и живые до сих пор. Скоро к нашей границе подойдут. Парень и девка... отдай их нам, а пап...

- Сюда веди, живьем, - распорядился Кроган, посерьезнев. - И не калечь. Сначала я их расспрошу как следует. Интересно, как они Гиблые Места прошли, и что в Рубеже сейчас делается. Давай, пошел!.. Впрочем, стой!.. Я с тобой пойду. А то опять дров наломаешь...


...Насчет отряда Кроган-старший распорядился быстро. Чарг его люди не держали, так как те не уживались с любимыми здесь гиенами, потому ездила черная орда на тарандрах - здоровенных животных с тяжелыми раздвоенными копытами. Их головы венчали бы огромные ветвистые рога, не будь они спилены под корень - чтобы не закрывали наездникам обзор. Тарандры покорно терпели визгливых кроганских гиен, которые бежали рядом, словно охотничьи собаки.

Утро выдалось славное: немного пасмурно и туманно - в самый раз для охоты. Все низины мягко и нежно заполнил туман, на дне густой, как молоко. Кроган ехал впереди всей ватаги, на белоснежном тарандре с богатой сбруей, как и полагается предводителю Он находился в добродушном расположении духа, то и дело поглядывал на младшенького, отмечая уверенный взгляд наследника, его осанку, умение держаться в седле... Старый разбойник любовался единственным сыном, чувствуя гордость за него. Если б еще гиен не боялся, сорванец... Ну да что поделаешь, если в раннем детстве его чуть не съела одна дурная гиена. Кроган-старший тогда выпотрошил ее напоказ всей гиеньей стае, чтоб больше неповадно было, но жуткого впечатления у мальчишки это не сгладило. При слове «гиена» бледнеет и теряется до сих пор... Впрочем, это ерунда. Это забудется. Лет через пять, через десять ли - но забудется...

- ...Вот тут кроганская банда проводит границу Гиблых Мест, как они называют эту территорию, - объясняла Владислава, водя пальцем по карте. - Они этих холмов боятся и стараются не заглядывать сюда без нужды. Сегодня мы выйдем за эту безопасную для нас границу, Кан.

- Плохо дело, да? - вздохнул парень.

- Все будет хорошо, - улыбнулась Влада и ласково взъерошила ему волосы. - Поселения мы обошли, а это было самое опасное. Осталось только перейти реку. Мост охраняется, но мы по нему не пойдем. Лучше в брод, через перекаты.
На последнем безопасном привале Кангасску даже читать не хотелось. Он лежал на траве и печально глядел в небо. Там солнце уходило за горы, красное, тяжелое вечернее солнце... Ему много о чем думалось. Вспоминал родной Арен-кастель, казавшийся теперь ушедшим и забытым сном. И думал о том, куда же и зачем же он идет... Верно: у Влады есть ясная цель, а у него? Зачем он рискует жизнью, зачем идет туда, куда идет? Он задавал себе эти вопросы сотни раз, но ответа не находил. Решил все же, что пока его цель - не бросить Владу одну, а там видно будет...

Утро выдалось туманное, мокрое. Каждый волосок на шкуре чарг оно обсыпало жемчужными росинками. Чаргам это явно не нравилось - они то и дело встряхивались, разбрасывая сверкающие брызги во все стороны... Кангасску невольно вспомнился фонтан в Арен-кастеле, разбивавший живительную влагу на мелкие капельки.

...Границы Гиблых Мест никто не отмечал, но, верно, путники уже перешли ее. Туман сгущался, не давая толком разглядеть, что впереди. Кангасск тумана раньше никогда не видел, но он ему уже не нравился, особенно после того, как Влада сказала, что там водятся сильфы. Лук, упорно не признавая его бесполезности здесь, Кан держал наготове...
Сэслер покинул холмы. Оттуда, сверху, он мог следить за путниками, следуя за ними пешком, ибо расстояние не требовало от него скорости - «глаз» позволял видеть и контролировать все. Но сейчас, когда они вышли за границы его земли, пришлось выбирать - остаться или проводить их до конца. И Сэслер выбрал... Он покинул холмы.

Дикая чарга пришла на его зов. Сэс помнил ее еще детенышем - она попала в кроганский капкан, и стальные зубы раздробили ей лапу. Да, капкан поставил кто-то из ребят Крогана (они тогда были смелее и то и дело заходили куда не следует, а именно на территорию Сэслера) - сам Сэслер никогда капканов не ставил, поскольку считал такую охоту подлостью, а на хищников и вовсе не охотился, почитая их как равных себе... Того, кто ее вылечил, чарга помнила до сих пор и согласилась везти на своей спине.

И вот, пригнувшись к мохнатой холке, Сэс помчался вниз. Он должен был не терять их из виду и в то же время находиться выше на местности, чтобы успешно стрелять издалека. Сложно, но можно... если бы не туман...
Кроган устроил засаду, мастерски устроил, показав сыну, как надо...

...Река Фэрвида здесь разлилась широко и мелко, бурля по скользким круглым камням. Течение в этом месте становилось стремительным, но вода едва достигала колена. Переправляясь, путники спешились и даже доверчиво сняли сапоги и закатали штанины, ступая в ледяную воду. Чарги воды не любят, потому их вели медленно, приобняв за шею, чтобы не волновались.

Кроган-старший подал сыну сигнальный рог. Младший дунул в него со всей силы - для мальчишеских легких это было серьезным испытанием. Звук получился робкий, но слышимый хорошо: по этому сигналу на обоих берегах спустили гиен...
Первая же получила стрелу промеж глаз - Кан не дремал. Второй стрела угодила в бок, и гиена с визгом завертелась, пытаясь вытащить глубоко засевшее древко. Третья стрела уже готова была сорваться с тетивы... Но когда из тумана, клубившегося по берегам, показались люди Крогана с ружьями, Кан опустил лук...

Ловушка, как есть ловушка. По обоим берегам, плеща водой, беснуются пятнистые бестии. А за ними, держа ружья наготове, стоят три десятка людей - по пятнадцать с каждого берега.

Чарги шипели, огрызались и выпускали когти, готовые биться насмерть. Бледный от ужаса Кангасск попытался заслонить собой Владу...
- Бросьте оружие, - крикнули им с западного берега. Голос был наглый, мальчишеский...

- Бросай, Кан... - сказала Влада спокойно. - Бросай...


Мечи, лук и колчан упали в воду. Но если стальные тела мечей в кожаных ножнах опустились на дно, то лук и легкие стрелы Фэрвида унесла с собой, точно простые щепки...
...Когда туман поредел и позволил «глазу» заглянуть за его завесу, то Сэслер понял: он опоздал. Две беспомощные фигурки стояли посреди ледяной реки, подняв руки, в которых не было оружия. Некуда бежать - враги заняли оба берега. Даже на чаргах не прорваться - догонят гиены. Да и от пуль пушистые звери, в отличие от своих хозяев, не защищены. А Фэрвида течет равнодушно, перекатываясь через скользкие камни, и по ней никуда не убежать...

И тут взгляд Сэслера остановился на двоих, стоявших чуть поодаль от всех. Оба Крогана, и старший, и младший, были здесь. В худом длинном мальчишке Крогана-младшего Сэслер опознал сразу - так тот был похож на отца...

«Моя месть будет страшной, Кроган...» - подумал Сэслер, прицеливаясь маленькому разбойнику в ногу...
...Кроган-младший закричал и повалился на землю. Он рыдал совсем по-детски, зажимая руками рану; багровое пятно расползалось по штанине...

«Призрак! Стрелок-призрак!» - закричали солдаты Крогана на разные голоса. Ужас, пришедший из темных легенд, захлестнул их. Они метались по берегу и стреляли в туман...

Вторая пуля клюнула Крогана-младшего в ладонь... Еще несколько бесшумных выстрелов настигли других разбойников. Их неведомый стрелок бил в головы - тех, кто беспечно откинул на жаре кевларовые капюшоны - в затылок, а прочих - в лицо, если те поворачивались лицом... Тем, кто надеялся на кевлар, попадало по ногам, они падали и кричали, пока стрелок не добивал их...

Владислава и Кангасск замерли, превратившись в островок безмолвия посреди разыгравшегося на берегу безумия. Стрелок не трогал их - вот что они поняли ясно, потому что разбойников, тех, что, глядя на них, посчитали реку безопасной, пули настигали так же, как и тех, что метались на берегу...

...Бесновались гиены, скача вокруг людей и клацая зубами...
- Кан, бери меч! - опомнилась Влада. И вовремя: пятнистые зубоскалы уже двинулись на них, видимо, считая их всему виновниками. Или просто чуя легкую добычу...
Двух гиен сбили в прыжке чарги и уже рвали их, катаясь в покрасневшей воде. Остальные кинулись на Кангасска... Переступая босыми ногами в по осклизлым камням, в ледяной воде, Кан и Влада как могли отбивались от наседавших хищников. Кем бы ни был пришедший на помощь неведомый стрелок, ему явно было не до гиен сейчас...
...Кроган-старший не замечал уже ничего. Ни людей, падавших с пробитыми головами, ни озверевших гиен, которых рубили посередине реки двое чужеземцев... Во всем мире для него остался только сын. Мальчишка уже не кричал. Он лежал на траве, запрокинув голову, и хватал ртом воздух. Лицо его было белым, как мел. ...Разрывные пули... в него одного стреляли такими. И сейчас Кроган-младший умирал...

Когда Влада и Кан, прихрамывающий на левую ногу, за которую его тяпнула гиена, вышли на берег, они увидели не великого и ужасного предводителя черной орды, а просто старика. Седого, сутулого, убитого горем старика. Кроган плакал, плакал безутешно, и ничто в мире не имело для него значения. Винтовку свою он бросил где-то в траве и давным давно про нее забыл. Кевларовый плащ он снял и накрыл им сына, чтобы жестокий стрелок не вздумал больше мучить его... А когда суетившаяся вокруг старая плешивая гиена дернула умирающего мальчишку за руку, Кроган бросился на нее и (откуда только сила взялась) сломал ей шею...


- ...не надо гиен... - простонал маленький Кроган. - ...не надо гиен, папа... я боюсь... - и затих.
Тогда у Крогана-старшего помутился рассудок... Он кричал, плакал, он умолял сына проснуться, он рвал на себе волосы, он то молился Трем, то проклинал все на свете... И вот мир для него померк. Померк еще и потому, что в этот самый миг ему отказались служить глаза. Слепые, они теперь видели только мрак вокруг, и ничего больше...

Кангасску привиделось какое-то движение в тумане... И скоро к берегу вышел человек. На нем не было кевлара - только зеленый фарховый плащ поверх кожаной одежды. Он нес за плечом винтовку, на стволе которой мерцал в слабом солнечном свете большой стеклянный глаз.


- Это твоя кара, Кроган, - произнес человек. - Помнишь, ты замучил моего сына на потеху толпе?.. Зло всегда возвращается. Теперь я отомстил...
Старик не мог ответить ему ничего. Он кричал, причитал и теребил тело сына, умоляя того проснуться. И вдруг - ясный проблеск сознания - произнес:
- Убей! Убей и меня тоже!

- Нет, Кроган, - сказал стрелок, и в голосе его звучал ледяной холод. - Ты останешься и будешь жить. И будешь помнить, как твой сын умирал. Отныне твоя жизнь превратится в сплошной кошмар. Как когда-то превратилась моя...


Перешагнув через тело Крогана-младшего, стрелок подошел к Владе и Кангасску и сказал им:
- Я Сэслер. Я следил за вами с тех пор, как вы свернули с дороги, чтобы с вами не случилось беды... А теперь я вижу, что вас послало Небо, ребята. Я много лет ждал возможности отомстить. Сейчас возьмите у убитых ружья и идите, куда шли. Больше вам ничего не грозит.
Ответа он ждать не стал - просто развернулся и ушел. Скоро он растворился в тумане - лишь винтовка еще долго мигала незачехленным глазом, отражая неяркое солнце...

Уходили Влада и Кан с тяжелым сердцем: за спиной им еще долго слышался горький плач старика...



Глава третья. Белый мрак
Очередной привал пришлось сделать очень скоро: раны не дали уйти далеко. Конечно, так далеко от границы и так близко к разбойникам лучше бы не разводить костра, но без горячей воды ран не промыть...

Привал устроили у подножия лысого холма, где протекал мимо робкий холодный ручеек. Пока Влада ходила с котелком за водой, чарги зализывали раны, причем не только себе, но и Кангасску, который беспомощно растянулся на земле: у него был жар.

Благо, жог на этом холме рос повсюду - хватило на крепкий густой отвар, способный выгнать заразу даже из самой запущенной раны. Правда, чарги от подобного средства отказались, предпочтя обойтись слюной и языком. Так что жогом поливали друг друга люди. Кангасска тяпнула за ногу гиена, и теперь нога распухла так, что даже не помещалась в сапог. Что до Влады, то она словила шальную пулю, которая не убила ее лишь благодаря кевларовой куртке, но вгрызлась в кожу и мышцу, и все равно пришлось выковыривать ее ножом.

Позаботившись о ранах, поели и прилегли отдохнуть. Никакой разговор не шел - слишком тяжелым было впечатление, которое оставил сегодняшний день. Кангасск и вовсе боялся глаза закрыть: стоило смежить веки, как перед взором начинали мелькать картины битвы и неизменно вспоминался старик, плачущий над мертвым мальчишкой. И этот... Сэслер-каратель - жуть ходячая...


- Зачем он его так... так жестоко... - спросил Кангасск, глядя в ясное небо.

- Снайперы вообще народ жестокий... - так же пространно ответила Влада.

- Кто-кто? - переспросил Кан.

- Снайперы... Этот парень изобрел прицел, который позволяет точно стрелять издалека... Он снайпер. Единственный в мире... пока...

- Влада, откуда ты все знаешь?

- Знаю - и все...


Кангасск не стал допытываться, но такой ответ его не удовлетворял. Слишком у этой милой девушки все правильно. Откуда это юное создание может столько знать?.. «Юное ли?» - мелькнула мысль. Кан чуть не спросил, сколько ей лет, но вовремя прикусил язык: невежливо у женщин такие вещи спрашивать. И все-таки... Нет, не похожа она на колдунью. Просто дитя воина, и, похоже, любимое дитя, раз стольким вещами ее научили. И лет ей, наверное, двадцать, как самому Кангасску, а то и того меньше. Может, он тоже бы столько знал, если б путешествовал сызмальства, а не сидел за цементной стеной Арен-кастеля...

До вечера так никуда и не пошли. Пожалели чарг, которым сполна досталось гиеньих укусов. У них пока не было сил даже пойти добыть себе пропитание, потому Влада насыпала им сухого пайка путешественника, который они слопали за милу душу и теперь запивали водой из ручья, деликатно черпая ее языками. На долю же самих путешественников теперь остались только мюсли, но Влада сказала, что, как выйдут за пределы Горелой Области, так можно будет закупиться в каком-нибудь маленьком городке.


До первого городка добирались аж два дня, чтобы не загонять раненых чарг. Признаться честно, местные, увидев двух всадников с ружьями да обряженных в кевлар, засуетились и перепугались не на шутку. Правда, известие о том, что младший Кроган убит, а старший отошел от дел, резко сменило градиент настроения - теперь Владиславу и Кангасска чествовали как героев.

Ох, без особой радости встретили они дождь из лепестков роз... Гордиться им было особо не чем...

Мэр городка принял на хранение ружья и кевлар, которые будут не нужны в дальнейшем, и распорядился, чтобы чужеземцев обеспечили провизией, лечением и предоставили лучшую гостиницу для отдыха. Скромная оказалась гостиница, но после ночей в лесу, с комарами, когда каждое утро просыпаешься по уши в росе, радостно было хотя бы просто поспать под надежной крышей...
- ...Что читаешь, Кангасск? - поинтересовалась Владислава, застав его вечером за книжкой.

- Да про эту Область, - ответил он лениво. Читал он лежа, развалившись во всю кровать.

- Что пишут? - Влада улыбнулась и присела на краешек кровати.

- Называется Теплая Область. Очень мягкий климат, магический потенциал способствует ясновиденью, - процитировал Кангасск и задумчиво хмыкнул. - Я уже заметил, что тут много гадалок. Может, сходим судьбу узнать, а?

- Предпочитаю не знать.

- Это почему?

- Жить неинтересно станет, Кан.

- Как скажешь...


Кан закрыл книгу и поднялся на локте, который, впрочем, не преминул утонуть в подушках.
- Куда мы идем дальше? - поинтересовался он. - Опять напрямик?

- Опять, - кивнула Влада.

- Спорить бесполезно, понял, - весело сказал Кангасск.
«Зачем она пришла? - подумалось ему вдруг. - Может, остаться хочет? Было бы славно...»
- Я спокойной ночи пришла пожелать, - сказала Влада. Кангасск аж вздрогнул: будто мысли прочитала! - Так что спокойной ночи и приятных снов, - и невозмутимо удалилась в свою комнату...

- А зря не осталась... - прошептал Кангасск ей вслед...


Теперь ему не спалось. Сбоку на бок ворочался. Грифов считал. Овец - тоже (недавно узнал, что в зеленых местностях, чтобы уснуть, считают овец). Не помогало. Никак. Уже пора бы привыкнуть, что везде, кроме Кулдагана, ночь - время сна. Хотя... нет, этот город не совсем уснул. Кангасск выглянул в окно и увидел, что кое-где светятся вывески, и люди ходят по улицам. Увидел и подумал, почему бы тоже не пройтись?

Оделся, взял меч на всякий случай (ночь, все-таки) и пошел. Стоило Кангасску шагнуть за порог гостиницы, как цветастые, подсвеченные вывески окружили его со всех сторон. Правда, денег у него было всего-ничего - только то, что прихватил из дома, так что заходить в каждое ночное заведение он не стал. А чтобы не травить душу, направился туда, где было темнее, чем на центральной улице. Здесь оказалось тише и спокойней, и подвыпивших по случаю разгрома черной орды горожан встречалось куда меньше.

Шел неторопливо - берег недолеченную ногу, от этого походка получалась самоуверенной и важной, как и подобает великому воину... Великий воин - как звучит-то! Главное - не добавлять, что благородную хромоту обеспечили вонючие гиеньи зубы, а не вражий клинок!..
- Эй, герой! - окликнул его тоненький голос. - Идем, погадаю!
Кангасск обернулся и расплылся в улыбке: его звала лохматая девчушка лет десяти. Она сидела на маленьком складном стульчике у стены, рядом с самодельной корявой вывеской. В длинном платье с оборками; с волосами, стрижеными по-мальчишечьи, она напоминала сердитого воробушка, нахохлившегося на ветке.
- Ты что ль гадалка? - добродушно посмеялся Кан, вдруг почувствовав себя взрослым и серьезным воином, решившим пошутить с ребенком.

- Да! Я же Илианн. У нас в роду все женщины видят будущее, - обиженно сказала девочка. - Идем, погадаю, не пожалеешь.


Кан подошел.
- А что ты ночью тут сидишь? - спросил он.

- Днем не гадают, - гордо сказала маленькая гадалка. - Днем только дураков обманывают. По-настоящему будущее открывается только ночью!

- Прости, не знал, - Кан присел на корточки рядом. - Сколько просишь за гадание?

- Пять монет, - заявила девочка тоном, не терпящим пререкательств.

- Дороговато...

- Тогда не гадай!


Кангасск подивился уверенности ребенка и выложил на протянутую ладошку пять монет.
- Теперь скажи: «Разрешаю Занне заглянуть в мое будущее», - потребовала девочка. Кан послушно повторил.
Тогда маленькая Занна зажмурилась и положила подбородок на ладошку, став похожей на прилежную школьницу, которая размышляет над сложной задачей.
- Тебя зовут Кангасск, ты из Арен-кастеля, - медленно заговорила девочка, будто читая откуда-то слова. - Тебе двадцать лет. Ты воин. Теперь спрашивай, что ты хочешь знать.

- Я... - Кан смутился, стоит ли ребенку такое рассказывать... но это был, определенно, очень необычный и очень серьезный ребенок. - Я путешествую с девушкой. Ее зовут Влада. Мне бы хотелось знать... эээ... как она ко мне относится и будем ли мы вместе когда-нибудь... ну... в смысле, полюбит ли она меня, а я - ее?

- Сейчас посмотрю, - Занна вновь зажмурилась.
Кан ждал в напряжении целую минуту, и любопытство потихоньку подгрызало его терпение. Вдруг Занна открыла глаза. По лицу девочки пробежал испуг, смешанный с удивлением.
- Иди, иди отсюда, дядя! - скандальным голосом заявила она. - Иди! Забирай свои деньги и иди! - сунула ему те самые пять монеток и завизжала для острастки: - Пошел вон!!!
Кангасск, конечно, ушел, пока на крики полгорода не сбежалось, и, решив, что на сегодня приключений хватит, направился к гостинице. Монетки, еще хранившие тепло детской руки, он с сожалением положил обратно в кошель... Знать бы, что же такого увидела в его будущем маленькая гадалка... что же ей так не понравилось-то? Ну вот, теперь вопросов куда больше, чем раньше...
Проснулся он далеко за полдень: ветер колыхнул штору, и яркий свет пробежал по глазам. Покусанная нога сегодня чувствовала себя куда лучше, даже в сапог поместилась без проблем. Если бы не противный жог, отвар которого оставляет на коже бурые пятна, никто бы и не подумал, что тут кого-то когда-то кусали. Но жог все же о лечении напоминал. Еще как! Не зря эту злобную травку так зовут.

Кан оделся; зевая и хлопая глазами, поглядел в окно. В городе было шумно и пыльно. Из каждой лавчонки доносились громкие крики торговцев, бойко нахваливавших товар. Несколько дневных гадалок расселись вдоль стен и гадали прохожим по руке... Кангасск сразу вспомнил, как о них отзывалась маленькая Занна Илианн, и усмехнулся. Хотя непонятное чувство потревожило его снова... Что же такого углядела девчонка в его судьбе?..

Гостиницы здесь не звались дларями и устроены были иначе. Вот, например, вместо уютного общего зала с камином - столовая внизу, где ровными рядами стоят тяжелые деревянные столы, изрезанные ножами и исчерченные кругами от мокрых стаканов. Судя по всему, не сдвигались эти столы с места ни разу. Кан мог только догадываться, где здесь устраивают танцы. Одно ясно: местный «общий зал» не знал их с момента основания. Грустно, ребята...

Владиславу Кангасск не нашел ни в столовой, ни в комнате. Комната же была оставлена в идеальном порядке, ведомом только девичьей руке: постель заправлена, рюкзак заперт в шкаф - с глаз долой. Даже пыли на ночном столике нет...

Кан присел на кровать и присмотрелся к столику: свечи на нем оплавились одна полностью, так что даже фитилек утонул в восковой лужице, а другая - наполовину. Неужели, читала всю ночь?.. Нет, читающей ее Кан никогда не видел, а вот за картой - частенько. Аккуратный пергаментный рулончик лежал на полке под столиком. Кангасск его вытащил и развернул.

Это оказалась вовсе не та карта, которую он не раз видел в руках спутницы. На той были нанесены все крупные объекты центра Омниса1: карта мира, необходимая вещь для путешественника. В общем-то обычная, всем, даже домоседу-Кангасску, понятная карта была. А эта же... Черты Омниса здесь проступали едва-едва, как что-то известное и отставленное на второй план, зато всю Ничейную Землю неизвестный картограф раскрасил цветными чернилами. Каждая область, каждое пересечение имели свой собственный цвет и столбик непонятных цифр рядом. И граница этого нестабильного региона обозначалась совсем не так, как на обычных картах! (Кулдаган, как Кангасск немедленно отметил, тоже обозначался как Область! Только не ровным кружочком, а многоугольником с углами в вершинах гор Кольца!) Основная же граница представляла собой пересечение двух огромных кругов (один выведен золотой, другой - серебряной краской) . Полностью они никак не поместились бы на карте, так что картограф изобразил только пересечение и их центры. Центр золотого круга был совмещен с городом, который на обычной карте звался Югой, а серебряный круг - с небольшой крепостью, отмеченной как Башня Серого Инквизитора. И в пересечении - цветастая, точно лоскутное одеяло, Ничейная Земля... И Кулдаган, который, насколько Кан знал, Областью никто никогда не считал... Это наводило на мысли и заставляло хмурить брови.


- Три Камня! - Кангасск хлопнул себя по лбу. - Как я мог забыть! Вот два стабилизатора. Золотой, должно быть, Хора Солярис, а серебряный - Хора Лунарис! Сам же резюме читал!..
Но больше ничего ему эта карта не поведала. Столбики цифр, странные обозначения, да еще карандашные пометки, сделанные явно рукой Влады...

Да кто же она такая? Ведь зачем простой воительнице такая карта?.. Кангасск уже решительно ничего не понимал. Пересилив себя, он оторвался от тайны, аккуратно свернул карту и положил на место.

Перекусив в полупустой столовой, Кан решил пройтись. Было о чем подумать во время прогулки. Многовато странных событий за последние сутки... целых два!.. Первое - Занна...
...Кангасск с детства любил читать. Особенно те волшебные истории, где герои идут вперед сквозь любые опасности и побеждают Зло. В Кулдагане зовут этот жанр фантастикой. За свою жизнь Кан прочитал множество таких книг - все, что сумел достать. Он сверху донизу перерыл библиотеку Арен-кастеля, а один странствующий торговец привозил ему книги на заказ...

Сейчас Кангасск чувствовал себя странно - будто бы над ним сгущаются невидимые тучи... будто бы он сам попал в одну из своих любимых книг и, как всегда в самом начале, пока только смутно догадывается, что же затевается у него за спиной... Только вот не был он ни магом, ни великим воином. Умел только немного унять боль касанием руки - вот и вся магия; да еще разбирался, за какой конец правильнее меч держать - вот тебе и воитель... Оценив себя так жестоко, Кан здорово приуныл.

«Я самый обычный парень,» - сказал он себе и зачем-то ласково погладил пергамент удивительной Владиной карты... Странный был пергамент... а может, это и не пергамент вовсе...
Солнце сияло над городом высоко, расточая небывалую для здешних мест жару. Шумный город притих, даже крикливые торговцы теперь расхваливали свой товар ленивыми усталыми голосами. Покупатели у ларьков уже не толпились, а все больше шли себе мимо, спеша запереться в прохладных домах и попить чаю со льдом (эту привычку местные переняли когда-то у жителей Кулдагана и сохранили до сих пор. Мысль об этом почему-то радовала Кангасска; видимо, проснулся вдали от родины дремавший в каком-то неведомом уголке души патриотизм).

Подумав, Кан оставил куртку и рубашку у себя в комнате и пошел гулять по городу как есть, с голым торсом. Меча он не взял - днем им только мирный народ пугать, - потому, выйдя на улицу, запросто слился с толпой таких же загорелых, полуголых, измученных жарой горожан.

Гулял он, по привычке размышляя, потому особенно не следил за маршрутом. Но, видимо, ноги следовали ходу мысли, раз незаметно, кружным путем, привели Кангасска в тот самый переулок, где он встретил Занну...

Девчонка сидела там же, только на этот раз вывески рядом не было - похоже, днем она не гадает принципиально. Вместо теплого платья с оборками на Занне были теперь рубашка с отрезанными рукавами, короткие штанишки да кожаные сандалии на босу ногу. Совсем по-мальчишечьи. В руках она держала запотевшую бутылку с холодной водой - необходимый атрибут всех страдающих от жары.

Кангасск, увидев старую знакомую, еще не дойдя до угла простодушно помахал ей рукой и улыбнулся. Но, сделав еще один шаг, увидел полную картину... Занна пережидала жару в тени своего дома не одна: рядом на таком же складом стульчике сидела Владислава - вот уж кого Кан не чаял тут увидеть, так это ее...

Первой мыслью Кана было, что на чем-то он попался и влетит ему сейчас от Влады лично... за что?.. а хотя бы за то, что нагло на нее гадал...


...Занна вскочила на ноги и, уперев тонкие ручки в бока, громко заявила:
- Это он!!!
...чем еще более укрепила желание Кангасска куда-нибудь деться...
- ...Я... это... мимо шел... - промямлил он и опустил глаза...

- Никакой он не герой! И не великий воин, - голосок Занны стал очень обиженным, она чуть не плакала. Черные глаза ее влажно блестели...


Девочка обернулась к Владе, будто ища защиты и поддержки. Кангасск с удивлением увидел слезы на ее личике и почему-то сразу понял, что это самые настоящие слезы, а не соленая водица, которую льют напоказ капризные дети...
- ...Влада, я не хочу!.. Сделай что-нибудь!.. - всхлипнула Занна.

- У всех своя судьба, - мягко ответила Владислава и обняла маленькую гадалку за плечи. Худенькие плечики дрожали: Занна беззвучно плакала. - И у тебя, и у меня, и у Серого Инквизитора с Севера, который запретил в своем краю любые гадания, тоже своя судьба, - Влада говорила ласково, глядя девочке прямо в глаза. - Ни бог, ни миродержцы, ни великие маги, ни простые люди не могут вмешиваться в судьбу. Ею нельзя поменяться, как и нельзя в ней просто что-то стереть или сломать, если тебе не нравится... Но еще много лет пройдет, Занна, и все будет совсем не так, как кажется сейчас. Поверь мне.


Занна перестала плакать, села на стульчик и прислонилась щекой к холодной бутылке, где сладкая вода пускала шипучие пузырьки. Она думала о чем-то своем минуты две, потом встала и подошла к Кангасску. Ничего не понимающий во всем этом представлении, бедный парень стоял посреди улицы, как столб, и чувствовал себя последним идиотом...

Девчушка ростиком едва доходила невысокому Кангасску до плеча. Она подошла совсем близко и посмотрела на него снизу вверх. Смотрела прямо в глаза, и взгляд у этого юного создания был отважный, Кан это сразу оценил.


- На, водички попьешь, - сказала Занна строго и вручила Кангасску бутыль, - а то жара... А это возьми в поход на счастье.
С этими словами она сняла с шеи шнурок, продетый сквозь черный блестящий камушек, и протянула Кану. Он послушно наклонил голову и принял подарок со всей серьезностью - так медаль за отвагу подобает принимать...
Опомнился от произошедшего Кангасск только на пути в гостиницу. Владислава, как ни в чем не бывало, шагала рядышком и насвистывала легкомысленную мирумирскую песенку...
- О чем вы болтали-то? - спросил Кан смущенно.

- О своем, о женском, - беспечно ответила Влада и принялась напевать:


...Ты не жди на берегу,

От тебя я убегу,

Пусть тебя акула злая

Покусает за ногУ!..
Мирумиские хулиганские песенки, бестолковые и веселые, как волны на солнышке, Кангасск, помнится, любил слушать в знойном Кулдагане, когда их пели заезжие торговцы, и всегда смеялся. Сейчас просто смущенно пожал плечами: что-то не весело было совсем.

Задумавшись, он положил руку на висящий на шее камешек. Камешек был теплый...


На следующее утро тронулись в путь. Это традиция всех путешественников - уходить в путь на рассвете, когда всё еще спит...

Но если пару дней назад, Кан ушел бы со спокойной душой, то теперь покидать город было почему-то печально. Кангасск еще долго оглядывался через плечо, будто ждал чего-то... или кого-то...


« - Почему Занна так злилась? - спросил он у Влады вчера.

- Такие, как она, на себя не гадают. Это совсем не то, как когда тебе гадает кто-то другой: он может что-то смягчить, что-то недоговорить, чем-то успокоить. Гадая сам на себя, видишь сразу все, и порой это страшно... И вот она заглядывает в твое будущее и видит, что твоя судьба пересекается с ее судьбой. Она увидела совсем не то, о чем мечтала... - неизвестно почему, но загадочный тон Влады начал Кана здорово злить.

- Пересекается, говоришь? - пробурчал он. - И что, сильно пересекается?!.»

Ответа он тогда не получил. И теперь был этому даже рад: не хотел он больше ничего знать заранее...


...Фолиант по теории Ничейной Земли, как всегда, был бесстрастен. В этот вечер Кангасск читал его для успокоения нервов. Сухой научный текст гнал прочь воспоминания о дурном дне и легкую жуть, некое предчувствие, от которого мороз шел по коже.

Все в книге казалось таким тихим, спокойным... Даже не думалось как-то, что придется туда идти и испытать все на собственной шкуре. Что это может быть даже больно, страшно. Даже смертельно, может быть. Вот и казалось: придешь, посмотришь, языком поцокаешь - и ничего...

Великая сила - наука!..
«Белая Область (далее: Б.О.) появилась в результате первого неудавшегося эксперимента по стабилизации магического поля. Предполагалось разместить множество мелких камней-стабилизаторов по всей области действия генератора Hora Tenebris – для более удобного устранения возможных последствий в случае, если один из них прекращал действовать.

В качестве испытательного полигона была выбрана Б.О., где и был расположен экспериментальный камень.

Но использование стабилизаторов малого размера оказалось невозможным, поскольку они не только не могли противостоять магическому полю такой силы, но даже производили под его действием неожиданный эффект, природа и механизм которого до сих пор не поддаются объяснению.

Вся Б.О. оказалась заполнена субстанцией неизвестной природы, которая никоим образом не может быть зафиксирована ни магическими, ни физическими приборами и не ощущается тактильно. Самое интересное, человеческий глаз в атмосфере этой субстанции плохо различает предметы и их границы – для наблюдателя все вокруг становится белым. Резкость и способность к цветовосприятию меняется в зависимости от концентрации субстанции – в области максимального насыщения человек видит сплошной белый фон.

Не имеется никаких данных о биогенности этой субстанции, однако некоторым исследователям удалось обнаружить на территории Б.О. лишь несколько видов растений и один вид животных – сильфу обыкновенную.
Сильфа обыкновенная (Silphys vulgaris) – единственный представитель рода Сильфы семейства Настоящие эльфы (Elvinidae). Небольшие существа, условно(!) относящиеся к группе Воздушных духов (Airae) . Питаются плодами Сочняка южного (Pirum mali), произрастающего на Юге и в Б.О., а также семенами Ведьминого псевдоплодника (Pseudospermum veneficae) – северного реликта.<…>

От рождения имеют инстинктивные способности к простейшей магии. Враждебное отношение сильфов к группе Земных духов (также весьма условной), равно как и сведения о неприязни к ним последних – всего лишь вымысел, т.к. они относятся к одному семейству, представители которого весьма дружелюбны к другим родам. (Фауна Омниса, т. 2 «Фауна Областей», с.334, изд. «Северо-Юг»)».
На последней строчке резюме Кан уснул, как младенец. Книга выпала из рук...
...Кангасск смотрел на утренний город, тонущий в туманной дымке. Чувство ожидания угасало. Он сам не знал, чего ждал, на что надеялся этим утром, но ничего не случилось. Сонный город без происшествий скрылся за лесом, где хорошо наезженная торговая дорога змеилась у подножия стройных сосен.

«Город называется Таммар. В Теплой Области самый большой, - думал себе Кангасск. - Возвращаться буду - не пропущу...» Вернется, нет ли, - он об этом не задумывался. Знал, что вернется...


Ровной дорогой наслаждаться пришлось недолго. Она постепенно заворачивала на запад, уводя от задуманного Владой прямого пути. Потому вскоре пришлось свернуть.

Сосняк давно кончился и, отделенный от него кустистым, с перепутанными ветвями недолеском (как назвал его Кан, пробираясь через эти дебри), начался светлый дубовый лес. Кряжистые исполины росли просторно и свободно. Под их кронами было светло и росла мягкая травка, усеянная желтыми цветами, по которой с удовольствием ступали чарги, чьи мягкие лапы устали от пыльной дороги и острых камешков на ней.

Двигались неторопливо. У Влады все было посчитано: последний привал нужно сделать недалеко от границы, потому что в Белой Области спать уже нельзя.

Ближе к вечеру Кангасск стал замечать маленькие белые пятна вокруг: травинки и листики, белые, как молоко, и шелестели они по соседству со своими зелеными собратьями. Чем дальше Влада и Кан углублялись в лес, тем больше встречалось белых пятен, и теперь белизна задевала уже не одинокие листики, а целые ветви.


- Будто снегом припорошило! - весело заметила Влада и остановила чаргу, чтобы полюбоваться на огромные дубы с проседью в кроне. - Пока это даже красиво, - сказала она Кангасску. - Настоящие седые дубы... Но потом станет не до поэзии... Остановимся здесь. И - раз у нас появилось лишнее время - я, пожалуй, устрою тебе урок фехтования. Помнится, обещала учить тебя в пути.
Урок был долгим... Сразу вспомнились занятия со странствующим воином, который, остановившись в Арен-кастеле, уделил несколько дней настырному мальчишке.

Удары деревянным мечом получались весьма чувствительные, хотя Влада и обходилась меньшей жестокостью, нежели старик Осаро, который не только катаной - простой деревяшкой забил бы кого угодно насмерть. И все же, к концу урока Кангасск понял, что тогда, в битве с пустынными разбойниками, выжил он лишь чудом.


- Я чувствую себя маленькой зеленой помидоркой, - пожаловался Кангасск после занятия, когда они с Владой умывались водой из ручья; холодная вода взбодрила и подняла настроение, - меня надо засунуть в большой теплый валенок. Во-первых, дозреть, во-вторых, с глаз долой...
Влада звонко рассмеялась и спросила:
- А что, в Кулдагане растут помидоры?

- У нас всё-о-о растет, - ностальгично протянул Кангасск, - только следить надо: днем закрывать от лишнего солнца, ночью от холода защищать. Ну и поливать вовремя, конечно. Напортачишь чего - получишь либо сушеные, либо вечнозеленые помидоры, маленькие, к тому же: вот тут-то и пригодится старый теплый валенок из пустокоровой шерсти...


От ручья к стоянке они шли весело, шутили и смеялись по пути. Кангасск, забросивший мокрую рубашку на плечо, словно полотенце, что-то рассказывал и, увлекаясь, смешно размахивал руками...

Чарги, охранявшие вещи, с приходом хозяев убежали в лес - добывать себе ужин, и Кан с Владой остались наедине с котелком, в котором, залитый холодной пока водой, покоился дорожный суп. Кангасск потискал зажигалку, и сухой хворост под котелком звонко затрещал. Теплое пламя быстро согрело разгоряченных тренировкой, а потом замерзших в ледяном ручье людей и отогнало подальше подступающий вечер. Разомлевший от тепла и приятной усталости Кангасск растянулся на шерстяном дорожном плаще, постеленном у костра, и попросил Владу развлечь усталого воина какой-нибудь хорошей историей.


- И что тебе рассказать, воин? - улыбнулась Влада.

- Про Белую Область, - потребовал Кангасск.

- Ты ж читал о ней уже, небось. Вопросы появились?

- Мда... - Кан задумался. - Насколько я знаю, туда никто не ходит. Вообще никто.

- Раньше ходили, - пожала плечами Влада и помешала суп в котелке. - Только мало кто возвращался, да и то лишь те, кто не успел уйти далеко. Вот и считается, что ее невозможно пройти насквозь.

- Там так опасно?

- Это довольно-таки дырявая Область, Кан. В прямом смысле слова. В ней полно ям, которые ведут непонятно куда. С приближением к центру Области все становится таким белым, что начинают скрадываться контуры вещей - идешь как будто в белом мраке...

- Белый мрак! - покачал головой Кангасск. - Не могу представить.

- Представишь завтра, никуда не денешься... - обнадежила Влада. - Так вот: контуры не видны, и в этом случае ты неизбежно провалишься в какую-нибудь дыру. Лететь будешь долго: никто не знает, кончаются ли эти дыры вообще. Они порождены магической нестабильностью, все время перемещаются по одним им понятным законам, так что нет, не пройдешь Белую Область просто так...

- У тебя что, есть особенный план на этот счет?

- Конечно. Мы ее пройдем без проблем.

- Откуда такая уверенность? - после всего услышанного Кангасск был настроен скептически.


Влада сняла котелок с огня и поставила на траву. Теперь можно было беседовать, попутно черпая ложками горячий суп.
- С нами чарги, Кан, - сказала она, - и потому мы пройдем. Я тебе расскажу о них, чтобы ты понял... Чарги - древний разумный народ, ровесник народу человечьему. Ты думаешь, мы просто купили их и поехали, как на послушных пустокорах или тарандрах? Не так все, Кан. Совсем не так. Это они согласились присматривать за нами, везти нас, охранять, согревать по ночам. Настоящий хозяин их - тот, у кого они выросли. Его они считают отцом. Однажды мы их отпустим и они вернутся к нему в Рубеж...

Так вот, Кангасск... Мы пройдем Белую Область. Потому что с нами будут чарги. У них иное зрение, чем у нас, и то, что для нас сольется в белый мрак, для них будет иметь осмысленные границы и цвета. Они проведут нас меж бездонных ям; и сильфов разгонят по мере сил.

- Сильфы?.. брр... - поежился Кангасск, сразу почувствовав себя неуютно, несмотря на яркий костер и горячий суп. - Я про них всякие гадости слышал... хотя, вроде бы, растениями питаются...

- Питаются, - кивнула Влада. - Имаго, конечно, питаются. А вот личинкам нужно в ком-то расти. И лучше не задерживаться в Белой Области, если не хочешь стать для них домом. Потому и спать там никак нельзя... Конечно же, это не смертельно, - Влада поучительно подняла палец. - Но неприятно.

- Правда все, значит... - покачал головой Кангасск.
И сразу не такой безопасной показалась временная стоянка, и дубы не такими славными: они словно сдвинули помрачневшие в ночи кроны над головами путников. В добавок, не спешили возвращаться с вечерней охоты чарги, рядом с которыми засыпать было бы куда спокойнее.

Уснуть Кан не мог долго. Погода стояла безветренная, ночь - тихая. Но дубы даже ночью роняли желуди, и те, простучав по всем листьям прежде чем покинуть крону и шлепнуться в траву, производили шума достаточно, чтобы бедняга Кангасск вздрогнул и открыл глаза. Так снова и снова, пока дубы не замолчали, точно по команде, на несколько минут прекратив ронять спелые желуди, и он не уснул наконец. Тогда очередной желудь, долго ждавший своего часа, шлепнулся прямо на него, звонко отскочив от макушки. Но сон Кана был к тому времени уже крепче цемента, замешанного на арене, и парень не проснулся, даже не пошевелился во сне...


...Утро было слишком раннее, чтобы просыпаться. Даже для путешественников, покидающих города на заре. Даже для поэтов и даже для сумасшедших художников, рисующих рассветы. Ну не в какие рамки не лезло это утро... как вообще кому-то в голову могло прийти просыпаться в такую рань! Небо едва потеплело на горизонте - там протянулась от края до края тонкая розовая полоса, выше которой небо казалось почти зеленым. Зеленый переходил в синий, и в самой вышине небесного купола царствовала ночь и горели звезды...

Кангасска будили чарги. Одна ласково, не выпуская когтей, трепала его за плечо, другая лизнула лицо шершавым языком... Владислава была давно на ногах и собирала вещи. Она дала Кану хлебнуть чего-то бодрящего из фляжки, так его с этого зелья сначала бросило в жар, потом начало знобить. И даже когда отправились в путь, Кангасск еще настолько не проснулся, что даже поесть не смог. Хлопая сонными глазами, в полузабытьи, он видел, как постепенно отступают зеленые краски, а вокруг сгущается что-то белое, а потом, кажется, заснул, уронив голову на холку чарги.

Доверчиво выпитое зелье дало в голову неожиданно: Кангасск проснулся, как от удара, и завертел головой, оглядываясь. Вокруг шелестел тихий снежно-белый лес. Видны были кроны деревьев, где оттенялся среди всеобщей белизны каждый листик, и каждый белый желудь блестел на солнце. Небо посерело, словно белое полотно, прикрытое тенью, а где-то за горизонтом, заслоненным белыми дубами, сияла ярко-белая рассветная полоса, и белоснежное светило, словно раскаленное до бела, неторопливо поднималось вверх. Кангасск оглянулся, надеясь еще раз посмотреть на оставленный позади зеленый мир, но не увидел его. Со всех сторон их с Владой окружала сияющая белизна, пока еще не поглотившая контуров вещей. По расчетам Кана, так далеко они еще не ушли, но, похоже, взглянув изнутри Белой Области, видишь все иначе: ведь даже небо посерело, и посерело не само собой. А если посмотреть на себя, то выглядишь ангелом в белых одеждах, даже кожа побелела им под цвет. И чарги враз лишились черных пятнышек на белых шкурах.

Сильфы, которых Кангасск ждал, затаив дыхание, не замедлили появиться. Вскоре их бледные полупрозрачные, как у медуз, тела замелькали меж деревьев. Они были бесшумны, эти твари, и пока не решались подлетать близко, но следовали неотступно: ждали удобного момента. И Кан пожалел о луке и стрелах, которые унесла шумная Фэрвида на перекатах в Горелой Области...

Прошло два часа - это было ясно по ярко-белому солнцу, поднявшемуся в небо, которое со временем становилось из серого нестерпимо белым, готовым слиться по тону со светилом, совершающим по нему круговорот. Еще час - и Кангасску начало казаться, что он слепнет: контуры сливались. Поначалу в бесформенные, шумящие на ветру кроны слились листья и желуди, а трава - в единый мохнатый ковер, где не различить уже было травинок. Дальше - больше... Некоторое время еще различались стволы деревьев, меж которыми мелькали, на доли секунды выделяясь из общего фона, терпеливые сильфы, потихоньку подбирающиеся все ближе и ближе. Последним, что удавалось ясно разглядеть, были собственные руки, да голова чарги (своей: Владину чарга да и сама Влада уже пропали из поля зрения), бегущей вперед с прижатыми, словно перед боем, ушами. Но настал час - и померкло все. Наступил мрак, и мрак был белый.

Только звуки никуда не делись и не собирались деваться. Осмелевшие сильфы подобрались совсем близко. Кан их уже слышал и чувствовал липкие прикосновения. В один прекрасный момент у него сдали нервы, и он в ужасе начал кричать и махать руками, которых не видел.


- Пошли, пошли вон!!! Уберите их от меня-а-а-а-а-а!!!

- Перестань орать и дергаться! С чарги свалишься, дурень! - прикрикнула на него невидимая Влада, и, что удивительно, Кан успокоился, стиснул зубы и зарылся лицом в шерсть на холке чарги.


Капюшон он натянул по самый подбородок, а руки сжал в кулаки и спрятал в рукава, чтобы мерзкие сильфы не добрались до него. Отставать они и не думали. Наоборот, слышно было, как их собирается все больше и больше. Они садились на одежду, облепляя Кангасска, и копошились, ища незащищенную кожу.

Чарг они поначалу донимали не меньше: те часто вздрагивали и клацали зубами, или останавливались чтобы смахнуть тех, кто уже впился, когтистой лапой. Но, сколь бы ни были бездумны сильфы, они твердо уяснили, что мохнатых существ трогать не стоит: те их видели и давали отпор. А вот двое всадников, слепых в белом мраке, предстали пред ними совсем беспомощными...

Кан тихо поскуливал и дрожал от страха и отвращения. Чарги бежали все быстрее. Возможно, понимали, что иначе людей им не спасти...
- Кан, поднимайся, - услышал он голос Влады.
И выпрямился, открывая глаза. Мир посерел! Боже, как показался мил сердцу серый цвет! И вечерние тени, очерчивавшие контуры каких-то пыльных руин вокруг!

Кангасск решительно постряхивал с себя оставшихся сильфов и порубил мечом тех, кто посмел вернуться. Влада, он заметил, со своей стороны сделала то же самое, только от нее досталось еще и тем, кто пытался убежать. Теперь эти твари держались на приличном расстоянии и снова выжидали, мелькая среди камней. Но уже можно было вздохнуть спокойно.


- Я чуть умом не тронулся, - охнул Кан.

- Да, слизняки мерзкие... - согласилась Влада спокойно.


Чарги, похоже, с этим согласились бы. Они тихо рычали и озирались по сторонам, прижав уши. Без сомнения, они устали за почти что день непрерывного бега, но темп не сбавляли, стремясь убраться из этого места подальше.

По-прежнему послеживая за сильфами, Кангасск огляделся.


- Что это за руины? - спросил он: любопытство взяло верх над пережитым страхом.

- Входим в Мертвую Область, - устало улыбнулась Влада. - Мы почти пришли. Скоро отдохнем.

- Тут жили раньше? Дома-то эти были чьи?

- Здесь была большая магическая лаборатория миродержцев. Шикарно взорвалась, загадила аж две Области. Одну потом назвали Белой, другую - Мертвой.

- Жуть какая... - Кан передернул плечами и больше не стал ничего спрашивать.
Сильфы оставались позади, и Мертвой Областью, над по-прежнему серой, наливалось цветом темно-голубое, с проступающими звездами, вечернее небо.
---

скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Холодный обсидиан
1324.63kb.
Ю. Шакир искать, надо искать
198.65kb.
Как Лона-Стези всех, решение чье долго не давалось людям в руки, имеет простой ключ. Вот он: теория эта не физическая, как мнят, впустую ища ее
647.38kb.
Широкое поле, припорошенное снегом, простиралось на несколько сотен метров. Вдалеке виднелся лес из чёрных безжизненных деревьев. По небу, закрывая солнце, плыли серые тучи
252.85kb.