gazya.ru страница 1страница 2 ... страница 7страница 8
скачать файл

…Мег держала в руках белую маску… Тайна, та самая тайна, о которой она мечтала всю свою жизнь, наконец-то оказалась в ее руках. Вот он, ключик в руках Алисы, а вот она – маленькая дверца в таинственный сад, где исчез Белый Кролик. Все, чего она была лишена, все, о чем она мечтала – было сейчас у нее. Достаточно сделать шаг – и она будет знать то, что не знает никто. Маленькая девочка из балета будет обладать Знанием Тайны. Той самой тайны, которая была Легендой Оперы, и которая только что огненной лавой прокатилась по зданию. Только что на глазах Мег произошло нечто, что она не совсем была в состоянии осознать. Но она какой-то женской интуицией и детским чутьем понимала, что вот..здесь..рядом…что-то такое..что-то…что она должна понять. И все – безумие «Дон Жуана», пожар Оперы, таинственный холод подземелья, страх за Кристину… - все отступило на второй план. Она просто поняла, что она должна пойти. И поняла – куда...

…Она не испугалась даже тогда, когда заметила движение. Не испугалась и тогда, когда поняла, что этот человек тоже заметил ее. Она просто подошла. И протянула маску. Человек взял ее двумя пальцами.

- Почему? – глухо спросил он.

- Что почему?

- Почему ты пришла?

- Не знаю…

- Почему пришла ТЫ?

- То есть?

Человек встал, стараясь стоять к Мег спиной.

- Почему, когда мы чего-то очень хотим, происходит совершенно по-другому?

Мег села на камень, стараясь украдкой в лужах разглядеть отражение лица незнакомца. Она чувствовала, что он не причинит ей зла, и поэтому совершенно не боялась. Это не значит, что он был добрым, просто он был таким…опустошенным, что ли…

- Мама говорит: «Все будет так, как должно быть, даже если это будет иначе»…

- Мама.. – в голосе человека прозвучала горечь – Мама…Твоя мама очень смелая, очень мудрая и очень добрая…Когда-то и она сделала так, и стало то, что есть… Но почему все наши желания оборачиваются крахом?

Мег свернулась поудобнее. Ей начинал нравиться этот разговор. Она знала, что сказать. Она понимала, что этот человек сейчас больше разговаривает сам с собой. Но именно она сейчас отвечала ему его же мыслями.

- Мама говорит: «Самое страшное – когда наши желания и мечты становятся правдой».

- Да? Хотя… Нет. Этого не может быть. Она – идеал, она – голос, душа….

- Мама говорит: «Когда достигаешь идеала – значит больше некуда идти»…

Это была поистине странная картина. Темное подземелье, в котором метрономом целовали камень холодные капли … Хрупкая балерина на камне и темная тень в углу. Тихий разговор полу-вопросов, полу-ответов. Девочка росла на глазах. То, что отвечала она, были мудрыми ответами. То что, спрашивал человек в углу – было вечными вопросами. В один момент они поняли, что знают, что спросит один, и что ответит другой. Они плели тонкую вязь боли и сострадания. И в тот момент их чувства были искренними. Потому что один не видел другого. И словно разговаривал со своей душой. Не важен был их возраст. Не важно было то, что пережил один, и что не успел пережить другой. Два одиноких существа. Два существа, связанные одним общим именем, одним общим человеком. Это был разговор на краю Вселенной и на исходе века. Потому что для одного все закончилось, а для другого все только начиналось…

- Что такое любовь?

- Сострадание.

- Что такое сострадание?

- Разделение боли.

- Что такое боль?

- Ощущение себя человеком.

- Что такое человек?

- Самое жестокое существо на свете.


- Зачем ты здесь?

- Потому что я должна здесь быть.

- Ты меня боишься?

- Нет.


- Почему?

- Потому что в жизни мы должны бояться только самих себя.

- Почему?

- Потому что наши поступки могут доставить боль другим людям.


- Что значит музыка?

- Дыхание... Биение сердца… Душа в ладонях… Жизнь и смерть…Перерождение…Просто Музыка


- Что такое ревность?

- Страх.


- Что такое страх?

- Основа жизни.

- Что такое жизнь?

- Путь к смерти.

- Что такое смерть?

- Сон жизни.

- Что такое сон?

- Одиночество, окутанное иллюзиями.

- Что такое одиночество?

- Просто жизнь.

- Что такое жизнь?

- Маскарад.

- Что такое маскарад?

- То, чего сейчас здесь нет.

Да, именно так. Сейчас здесь не было именно маскарада. Сейчас здесь была обреченность последних минут. Обреченность последней исповеди, последнего причастия. Оба понимали это. Они сняли все свои маски. Маски смелости, ярости, наглости, высокомерия... Сняли одеяния страха, ненависти, неловкости... Их маски стояли кругом и смотрели на них со стороны. Были только два человека. Два человека, доведенные до отчаяния - один тем, что рухнуло у него в руках, другая тем, что она увидела и поняла. В этот момент своими маленькими ручками Мег брала мамину эстафету. Мадам Жири знала только то, кем был Призрак. Мег же теперь знала, кем он стал. И она понимала, что теперь по-иному будет относиться к сплетням девочек из балета… Возможно, даже будет запрещать их, угрожать, пугать... И еще одну вещь она теперь знала. Больше она никогда не сможет посмотреть в глаза Кристине. Она понимала все и в тоже время не могла понять ничего. Просто потому что Сострадание проснулось в ней раньше Любви…

Глава 1. В которой оказывается, что ничего еще не закончилось.


(начало см. в первом посте)

…Когда в подземелье повисла тяжелая мгла молчания, Мег поняла, что разговор окончен. Драгоценный гобелен вопросов и ответов был доплетен. Ни у нее, ни у ее собеседника больше не оставалось сил и боли разговаривать. Мег соскользнула с камня и проворно посеменила к выходу. На пороге она оглянулась и еще раз посмотрела на фигуру, которая все так же обреченно стояла, прислонясь лбом к холодной стене. Стояла к ней спиной. И тут Мег, повинуясь безотчетному импульсу сострадания, бросилась обратно и обняла этого человека. Обняла со всей детской непосредственностью и взрослой любовью. Тот вздрогнул от беззвучного рыдания. Мег попятилась к выходу…

… В дверях спальни балетных девочек она столкнулась с матерью. Мадам Жири вопросительно подняла бровь. Мег залепетала про удивительные макеты оперного театра, красивые рисунки и интересные механизмы в подземелье. Мадам подняла вторую бровь. Мег замолчала. Две женщины посмотрели друг на друга и поняли все без слов (1). Мадам Жири вздохнула и покачала головой.

- Не стоит, право, не стоит… Ты уже ничем не сможешь помочь ему…

- Но…

- Ему уже никто не сможет помочь… Наверное, даже он сам… Мег, девочка, разве ты не понимаешь, что ты можешь сделать ему еще больнее? Ты ведь напоминаешь ему о Кристине... Не стоит…


…Мег лежала в кровати. За окном шел снег (2). Крупные белые хлопья, столь редкие этой зимой в Париже, перьями архангельских крыльев осеняли Нотр-Дам, пробивались сединой в золотых кудрях Аполлона, и тихо падали в объятия Сены. Безумно одинокие, снежинки долго не таяли на плащах и цилиндрах таких же одиноких и случайных прохожих, словно стараясь подольше побыть с человеком. Если бы это был день, то они бы целовали прохожих в губы и дрожали на ресницах. Но была ночь. Поэтому снежинки покоились на молитвенно сложенных ладонях кладбищенских ангелов, царственной мантией покрывали худые спины уродливых горгулий Нотр-Дама, заглядывали через окна в удушающие своей роскошью залы Лувра… Они снова вернулись… Снег возвращался сюда каждый год… Он покрывал дорожки Версаля и помнил, как много лет тому назад, во времена славы и блеска Версаля, светоносный и пресыщенный Людовик XIV недовольно морщился, завидев его. Он помнил, как еще раньше, заглядывая в окна дворца на улице Сент-Оноре, слышал, как тихо играл на лютне гроза Парижа – кардинал Ришелье, и какую нежную мелодию рождали его тонкие пальцы, украшенные массивным кардинальским перстнем. Он помнил, как много, много лет назад целовал золотую головку новорожденной девочки в Домреми, как потом расстилался мягким ковром перед ее рыцарским конем и как потом дождем тщетно пытался потушить ее костер в Руане. И вот сейчас, через маленькие окошки Оперы он видел еще одну такую девочку…

…Мег думала. Она понимала, что не сможет теперь беззаботно танцевать на сцене в костюмчике очередной нимфы, зная, что под сценой томится и страдает человек. Человек, который столь же одинок, как и она. Человек, даже более одинокий, чем она. Человек, которого предали и забыли. Тот самый, которого они все боялись, и на самом деле, который должен был бояться их. Мег стало стыдно за все те жуткие истории, которые она рассказывала девочкам из балета. По большей части, она, конечно, их выдумывала сама. И воспоминания об этом покрывали ее щечки жарким румянцем. Ей было просто стыдно. И она понимала, что должна как-то помочь. Но как? И что она сможет сделать? Все, отвечала она сама себе. Она сможет сделать для этого человека все. Кристина? Да, она приведет Кристину к нему. Или приведет его к Кристине…


…Маленькие амурчики на вышитом покрывале невинно улыбались. Малышка Мег мирно дремала. В этот момент она влюбилась. Не в мужчину, не в ангела музыки, не в таинственного призрака оперы… а в страдающего человека. Самым чистым и самым светлым чувством маленькой балерины было это - новое, незнакомое еще ей, и неизвестное многим людям, чувство чистой любви…Бескорыстной любви….любви-сострадания.. Наверное, именно такую любовь Бог испытывает к людям (3)… И именно эта любовь приносит больше всего страданий. Потому что в нее не верят, ей не доверяют… Но малышка Мег пока об этом еще не знала. Она мирно дремала. Наивная девочка, которая тоже прошла точку, за которой нет возврата…
…Пламя лизала свиную кожу, которая сворачивалась в тугой клубок. Такой же клубок душил и Призрака. Он жег партитуру «Дон Жуана»… Жег свои мечты, надежды, желания. Ему хотелось выколоть себе глаза, лишить себя слуха, чтобы навсегда покончить с этим миром. Он не думал о самоубийстве. Просто потому, что совсем не ценил свою жизнь. И не думал, что она может иметь какое-то значение.

- Но ты же знал, что она уйдет... – раздался тихий голос.

Призрак повернулся. В кресле сидел мужчина. Лет 25-30…Лицо, почему-то непреодолимо знакомое… Чеканный профиль. Глаза, цвет которых невозможно было разобрать за густыми ресницами…. Светлые, словно седые волосы. Темные брови. Шрам, пересекающий левую бровь и щеку и три шрама поменьше – на правой брови, придавали лицу жесткое и при этом немного скорбное выражение. Правая рука в перчатке лежала на серебряном набалдашнике трости. На левой руке – старинный перстень. Немного надменная посадка головы и в то же время – горькая усмешка в уголках губ. Странно… откуда он здесь взялся? Но Призрак совсем не удивился. Он настолько отупел от боли, что его ничего не удивляло… Это было похоже на дурной, кошмарный сон..

- Ты же знал, что она уйдет, - повторил человек.

- Позвольте узнать, с кем имею честь?

Человек встал, тяжело опершись на трость. Поклонился:

- Можете называть меня Родерик.

- А…. – Призрак, словно припоминал старую повесть в книге в переплете из свиной кожи, книге, откуда он взял идею костюма Красной смерти.

- Нет. Но не только же ВАМ выбирать имя случайно.. – в голосе человека прозвучала горечь и усмешка.

- Так кто же вы?

- Какая, в сущности, разница? - человек присел на подлокотник кресла, вытянув правую– видимо искалеченную - ногу вперед. – Какая разница – наш род, происхождение, да, в конце концов, и имя… Важно то, что мы представляем на самом деле.

Призрак тоже сел в кресло. Его стала забавлять это софистика. Если это сон, то он будет играть по правилам этого сна.

- А что же вы представляете на самом деле?

Человек пожал плечами.

- Ничего.

- Но так невозможно!

- Даже более, чем ничего.

- Так невозможно.

- Возможно. Чем больше человек предает свою природу, тем он более ничего… Но вернемся к нашему разговору…

- Нет, пока вы не скажете, кто вы!

- Вернемся к нашему разговору, – мягко, но настойчиво повторил человек.

Призрак вздохнул.

- У меня ощущение какого-то безумного сна.

- Нет, - покачал головой человек – Вы как раз проснулись. Ведь вы же знали, что она уйдет.

- Нет.

- Знали...



- Нет!

- Прислушайтесь к себе.

- НЕТ!

Человек наклонил голову и внимательно посмотрел в глаза Призраку.



- Да… опустил голову тот. – Но я надеялся!

- Надежда – это яд. Надежда – это медленная смерть. Надежда ведет нас на самые безумные поступки. Надежда окрыляет нас… Но когда она умирает – то вместе с ней умираем и мы… «Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяние»…

- Кстати, суть вопроса – как вы здесь оказались?

Человек улыбнулся.

- Пришел.

- Но я вас не звал.

- А меня никто никогда не зовет….И не звали… - помолчав, добавил он. - И не ждали… - у него дернулось лицо - Поэтому я прихожу сам. Я стою в тени и вижу все, что происходит.

- Но где вы были! – он взглянул на трость.

Человек перехватил взгляд.

- Да, грацией кошки я не обладаю..

Он внезапно встал и бесшумно и гибко обогнул кресло

- … но разве в этом суть?

- Но все-таки…Хоть на один вопрос вы дадите ответ? Зачем вы здесь?

- Ты в отчаянии. «А отчаяние есть ад в душе, прежде низведения души в ад». Я пришел вытащить тебя из этого ада…

- Иоанн Златоуст не знал, что значит жить в аду, потому что он никогда не был на моем месте!

- Никто никогда не может стать на место другого человека! Но не стоит разжигать адское пламя в своей душе…его и так достанется на нашу долю…

Эрик закрыл глаза и откинулся к стене.

- Я очень, очень устал. Чего же ты хочешь?

Человек присел на корточки перед обуглившейся рукописью Дон Жуана.

- На пепелище всегда остаются угли... – он перевернул страницу и опустил горсть ладони на торец партитуры. – Они могут либо сжечь дотла все, что осталось…Либо возродить новое пламя…А еще их можно потушить… - Он повернул ладонь. В ней лежал тлеющий уголек.. – Выбирай.

Призрак подошел ближе и сел на корточки.

- Я тоже умею говорить загадками, цитатами и метафорами. Это не такое уж большое достоинство.

Человек мягко улыбнулся. Все-таки в нем было что-то неуловимо знакомое…где-то он его видел..

- Возможно… Но достоинств никогда не бывает слишком много. Выбирай. Потому что огонь все-таки больно жжет, какой бы банальной метафорой он ни был.

- Что выбирать?

- Выбирай, как ты поступишь с угольком.

- Ты дьявол?

- Не больше, чем другие люди.

- Ты ангел?

- Не меньше, чем другие люди.

- Что я должен сделать?

Человек посмотрел ему в глаза. Призрак нерешительно протянул руку к ладони незнакомца. Маленький огонек замигал, находясь на последнем издыхании. Вот-вот – и ладонь Призрака потушила бы его. Незнакомец опустил голову, словно ему стало мучительно больно. И тут Призрак резко потянулся к огарку свечи. Последним всхлипом уголька был маленький язычок пламени, который возродился на свече…


…Мадам Жири наблюдала за всем этим из-за портьеры (4). В первый раз в жизни она была в растерянности. Она не знала, кто это был за человек. Ей тоже показалось знакомым его лицо. Но как он попал сюда? И почему она его не видела раньше? И что вообще происходит здесь? Впервые у «Железной Мадам» дрожали руки. Она понимала, интуитивно чувствовала, что этот парень ничем не повредит ее внезапно постаревшему за этот вечер питомцу, даже более того, он помогает ему…но тем не менее… Все происходившее было в высшей степени странно… Она понимала, что происходит какое-то священнодействие…. И понимала, что сейчас начнется другая история. Что колесо событий не остановилось. Оно лишь тихо скрипнуло… Но что принесет его очередной поворот? И самое главное – что и кого он унесет?

Глава II. В которой появляются воробей и кошка. А также еще один персонаж.


Наступило утро. Обычное зимнее утро, нисколько не отличающееся от десятков других. Утро, когда тот самый нежный белый снег сжимается от стыда за свое ночное буйство и грязными ручьями убегает как можно дальше от нескромных взглядов, прячется в мутных водах Сены, юркими ручейками сбегает через решетки улицы Скриба и в конце концов оказывается в подземном озере Оперы присоединяясь к сотням таких же изгнанников.

Призрак проснулся. Он не помнил, как закончился тот безумный день. Он помнил незнакомца. Помнил, свечу, разговор… Что-то очень смутное…

Он обвел взглядом свое жилище. Все в нем было, как и всегда. Те же самые макеты театра… Те же самые портреты Кристины… Но было как-то тихо и пусто..Было одиноко и грустно..Было ясно, что больше здесь никогда не появится живая душа. Хотя..хотя… Тут Призрак заметил, что какая-то живая душа, помимо его собственной, все-таки находится в этот мрачном подземелье. Давешний незнакомец сидел в кресле, положив ноги на стол. С его стороны это было, по меньшей мере, неучтиво. Кроме того, в руках у него была полуобгоревшая партитура «Торжествующего Дон Жуана». Незнакомец отбивал ритм тростью по полированной поверхности стола, причем не четко следовал задуманной мелодии, а витиевато импровизировал свою. Это было еще большей наглостью и неучтивостью. Призрак подошел и рывком опрокинул стол.

Незнакомец поднял глаза и улыбнулся.

- Доброе утро. Сегодня, как я погляжу, тебе уже лучше. Кстати, в партитуре есть небольшая ошибочка. Вот здесь лучше начинать с ля-минор… - Он показал пальцем место в партитуре, где, по его мнению, находилась, ошибка. Призрак и сам понимал, что тут у него не совсем идеально, но никак не мог определить, где же он промахнулся. То, что незнакомец сразу указал на слабое место, еще больше обидело и разозлило его.

Призрак резко схватил человека за руку и повернул ее ладонью вниз. Он пытался разглядеть перстень, но человек громко расхохотался, даже не попытавшись выдернуть руку. С перстня был стерт, а точнее сколот находившийся там герб.


- Итак, нам надо разобраться. Во-первых, с кем имею честь? Во-вторых, что вы здесь делаете? В-третьих, когда вы отсюда уберетесь?

- Как много вопросов! Начну, пожалуй, в обратном порядке. Во-первых, убраться могу прямо сейчас. Во-вторых….Понимаете… Бывают такие случаи, когда человека нельзя оставлять одного, иначе он может погибнуть. Он съест сам себя, сгорит…Волей случая, я оказался в курсе всего того, что происходило здесь последние полгода. Видите ли… Я по характеру таков, что мне всегда больше нравилось то, что делается за кулисами. Поэтому я с детства обожал всякие подземелья, тайные коридоры и тому подобные вещи…Это однажды мне пригодилось…- помолчав, добавил он. - Оказавшись… не по своей воле…в Париже…я понял, что могу воплотить свою страсть. Я знаю здесь каждую дыру. Даже цыгане и нищие не столь хорошо осведомлены о закоулках этого большого муравейника, чем я узнал за полгода. Позавчера…да-да, не смотрите так, именно позавчера..вы проспали два дня…Так вот, позавчера я был на премьере и когда начался пожар, то, совершенно естественно для ..в общем, для моего положения… пошел не вместе с толпой, а решил выйти черным ходом. Да-да, я знаю и ваши черные ходы. Так вот, позавчера я оказался здесь и был невольным свидетелем трагической развязки… Естественно, не зная всей подоплеки, я решил не вмешиваться, дабы не наломать дров в вашу поленницу. Ну не надо так смотреть на меня! Ну, представьте себе, вы подвешиваете этого милого виконта, Кристина рыдает в углу – и тут появляюсь я с репликой: «Господа, давайте решим все дипломатично!». Рояль в кустах! Deux ex mashina! Немая сцена! Вы бы первый проломили мне голову канделябром, дабы я не отвлекал вас всех от содержательной и учтивой беседы, а потом бы как ни в чем не бывало, продолжили душить Рауля…Вот..А потом… Честно говоря, я знал, что все закончится именно так. Да-да… Вот…И потом…Понимаете, я не захотел оставлять вас одного. Та девочка, с которой вы разговаривали вчера…она тоже была очень вовремя. Она успокоила вас… А я просто заморочил вам голову. Человек в состоянии аффекта способен на самые безумные и жестокие поступки…

- А если бы я убил вас?

Человек пожал плечами.

- Я бы не особенно расстроился.

- Вы - нет. Но мне бы приписали еще одно ужасное убийство! Как вы благородны!

- Да… дело в том, что все считают, что я мертв. Так что никто ничем не рисковал… А кое-кто сказал бы вам и спасибо – задумчиво и горько произнес он

- А кто вы?

- Какая разница? Зовите меня Родерик.

- Родерик….

- Нет. Не Родерик Ашер – усмехнулся незнакомец. – Хотя….Мистер По удивительно хорошо описывал события. Не правда ли, рассказ «Маска Красной Смерти» чрезвычайно красив? И ведь он же натолкнул вас на идею столь эффектного появления на маскараде? Вот и в чем-то в моем случае он был прав. Впрочем… Я бы хотел начать жизнь с чистого листа. Советую и вам сделать то же самое.

- То есть?

- Вы прекрасно понимаете меня. Кристина прекрасная девушка…

- ..откуда вы это можете знать?

- Ваши чувства…Человек, который пишет такую прекрасную музыку не может обманываться… Но вы должны начать жить заново...Забыть все, что здесь было…

- Как? Как? – Призрак вскочил - Когда все напоминает о ней! Когда каждая нота, каждое дыхание воздуха… Когда я помню каждый час. Когда часы …

- «…эбеновые часы, заслышав которые, пары переставали кружиться в вальсе…»

- Когда часы пробьют десятый час, то я рванусь, чтобы пойти к ней на наш традиционный урок пения…но внезапно вспомню, что ее больше нет рядом…и больше не будет..

- Когда каждый восход будет напоминать о том, что нет, а каждый закат говорить, что этого уже не будет…

- Когда я буду слышать ее шаги…

- …и оборачиваться в пустоту…

Призрак замолчал и с удивлением взглянул на пришельца. Тот смотрел остекленевшим взглядом в пустоту. Затем он тряхнул головой, и словно смутившись возникшей паузы, мягко рассмеялся.

- Поверьте, начать жизнь сначала можно. Можно научиться жить без того, что вы потеряли.

- Но разве это будет жизнь?

- Нет. Это будет Чистилище. Между адом Отчаяния и раем Надежды. Иного не дано. У нас нет другого пути.

- У нас?


- А вы думаете, что я предлагаю вам то, что не пережил сам? Поверьте, это можно сделать. Не творите глупостей. Подарите мне немного времени вашей жизни. А потом посмотрим.

- Почему я должен это делать?

- Потому что вы этого хотите!

- Да неужели?

- Потому что я единственный, который пришел к вам сам. И вы это знаете.

- ..да….


- Не надо пытаться обмануть меня. Поверьте, я видел смерть и перешел через порог. И очень многое я знаю и вижу наперед. Так что не надо мне лгать. Вы можете обмануть только себя. Но стоит ли это делать?

- Хорошо…

- Что?

- Хорошо.



- Хорошо.

- Кстати..мне бы хотелось, что бы как можно меньше народу знало, что я здесь.

- То есть? Тут и так никто ничего не знает.

- Да ну конечно. О вашем существовании знала лишь пара человек, не считая половины Парижа.

- Но мне это было нужно!

- А вот мне, да и вам тоже, известие о моем существовании совершенно не нужно. Я пришел из ниоткуда и вернусь в никуда. Поэтому не надо лишних слов обо мне….

- Но все-таки мне бы хотелось знать – из-за портьеры жестким шагом вышла мадам Жири. – Мне бы хотелось знать кто вы, и что вы здесь делает.

Призрак, как отчаявшийся ребенок, бросился к Жири. Она обняла его: «Мой мальчик».

Родерик вздохнул.

- Леди, - очевидно от волнения, в его правильной французской речи прорезался английский акцент. – То есть, мадам, простите, но кажется, даже местными летучим мышам уже должно быть понятно, что я бы не хотел распространяться на эту тему. Вы же гораздо более красивы, чем летучая мышь, хотя двигаетесь так же бесшумно. – Подобная наглость была сказана с таким бронебойным обаянием, что никакие комплименты не могли произвести большего эффекта.

- Но мне кажется, что ваше лицо мне знакомо…

- Ну и что? Возможно, в вы видели меня на днях в Опере?

- Нет раньше…и у вас не было…шрамов.

- Ну, тогда раньше. Какая разница. Мне кажется, что в этом благословенном всеми ангелами и демоне здании поперебывало полсвета.

Мадам недоверчиво нахмурилась.

- Послушайте, чем пытаться раскопать мое прошлое, и кстати, совершенно бесперспективно, лучше объясните вашему другу, что не стоит казнить себя за прошедшее. Я просто исчерпал все свое красноречие. Объясните ему, что еще не все потеряно. Объясните, в конце концов, что могло быть и хуже…

- Насколько хуже?

- Да Господи! Кристина могла уйти к месье Андре!

Мег проснулась от холода. Из окна дуло. Вообще-то она сама была виновата в том, что от окна дуло. Потому что еще маленькой девочкой она частенько проводила бессонные ночи за тем, что расковыривала замазку, а потом лепила из нее всяческих бяк. Покойный Буке жутко ворчал, натыкаясь на разных крокозябр в самых неожиданных местах. Мама же вздыхала и укоряюще качала головой. Потом Мег надоели эти занятия. Но от окна все равно дуло. Зачинался сырой серый рассвет. Рассвет, особенно зимой и осенью - Пограничье между ночью и днем – Время, когда не сказано ни «да» ни «нет». Самое странное, самое страшное время, когда ушла луна, и не взошло солнце. Когда серый туман ползет по улицам, словно ищет себе пропитание. Мег закуталась поудобнее в одеяло и стала думать. Сегодня в опере были отменены все спектакли. И не удивительно. Господа Фирмин и Андре всеми силами пытаются отвадить комиссаров полиции от здания. Карлотта до сих пор безутешно рыдает в гримерке. Балетные девочки ходят исключительно стайками, под строгим присмотром мадам Жири – от спальни до столовой, где набивают себе пузики - и обратно. Кристина…

Мег перевела взгляд в сторону кровати Кристины. Она так и стояла – разобранная, пустая, холодная. Кристина не возвращалась сегодня ночью сюда. Сердце у Мег сжалось в очередной раз. Кристина была единственным родным и близким ей человеком. И этот человек начинал отдаляться от нее все дальше и дальше с каждым днем после того памятного вечера десять лет тому назад, когда она впервые услышала голос Ангела Музыки.

- Девочки! Держим шаг!

- Кристина, что такое? Ты не спала всю ночь? Ты путаешься в простейших па… что произошло? Ты заболела?

- Ах, Мег! Совсем нет! Мне так хорошо!

- А что случилось?

- Мег, я сегодня слышала Ангела! Он говорил со мной, он пел, он рассказывал, что меня ждет великое будущее и я больше не одна.

…. – Мег?

- Кристина? Что ты здесь делаешь?

Перед Мег стояла Кристина. Видно было, что ей нелегко далась эта ночь. Она похудела, а глаза..глаза были словно полны невыплаканных слез…

- Кристина…Мне так много надо тебе рассказать!

- Подожди Мег, не здесь… Здесь и стены имеют уши… Я просто пришла забрать свои вещи..

- А…

- Рауль за дверью. Его экипаж ждет меня. Мы сейчас уезжаем в Руан, в его поместье.



- А…

- Нет, я не хочу оставаться в Париже…Пока…

- А…

- Тем более я не хочу оставаться в Опере…Пока..



- Кристина, подожди…я хочу тебе рассказать…

- Мег, я убегаю… Если хочешь, Рауль приедет за тобой, и мы побеседуем позже…

Кристина говорила очень нервно, слегка заикаясь, то и дело оглядываясь по сторонам и словно прислушиваясь к чему-то.

- Кристина, - мягко сказала Мег. – Его нет здесь.

Кристина замерла и внимательно посмотрела на Мег.

- Кого?


- Того человека, который живет в подземелье.

- Ты его видела?

- Ну да…

Кристина наклонила голову, словно не понимая чего-то…

- Ну, почти видела…- поправилась Мег. - он стоял ко мне спиной..Но у него был такой красивый голос…

- И что он сказал тебе?

- Кристина, он очень любит тебя и очень страдает…

Дверь скрипнула, и в нее заглянул взъерошенный Рауль.

- Кристина, дорогая… А, мадмуазель Жири, доброе утро. Вы чудесно выглядите…Кристина, пожалуйста, поторопись…Не стоит дразнить зверя.

Мег вспыхнула.

- Он не….

Кристина закрыла ей рот ладонью.

- Рауль немного не в себе. Он просто сам не свой. Поговорим позже. Рауль приедет за тобой. И ты мне расскажешь все. Хорошо?

- Хорошо.


- Мег! – мадам Жири схватила пробегавшую мимо дочь за край рукава. – Мег! Куда мы направились?

- Мам…


- Что «мам»?

- Мам, не знаю, куда направились вы, а я иду по своим делам. Личным! – Мег особенно подчеркнула последнее слово и, показав матери язык, проворно посеменила прочь. Мадам некоторое время стояла опешив. Такого она не ожидала от дочери. Хотя… да, недаром говорили, что среди нынешней труппы есть несколько девочек, которым не повредило бы пара месяцев в монастыре. Вот, к примеру, Анна Дюбуа… Мало того, что шаг не держит, так еще, как ходят слухи, ругается непотребными словами… Нет, надо свою девочку держать построже…


Удачно отвертевшись от матери (хотя сердце до сих пор колотилось от страха от своей храбрости) Мег спускалась вниз. Она помнила советы держать руку на уровне глаз, но не хотела этого делать. Во-первых, потому, что тогда бы она не смогла бы рассмотреть всего того, что творится вокруг нее. А во-вторых, потому что она доверяла тому человеку, с которым разговаривала в темноте.

На каменных стенах выступала влага. Мег поежилась от холода. Все-таки надо было ей накинуть что-нибудь на плечи, потому что так можно добегаться и до воспаления легких. Но ничего, сейчас она переговорит с Ним, и вернется в теплую спальню…

скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
…Мег держала в руках белую маску… Тайна, та самая тайна, о которой она мечтала всю свою жизнь, наконец-то оказалась в ее руках
2405.98kb.
"Человек есть тайна. Её надо разгадать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком"
699.73kb.
Сединящая рана Афганистан. Для тех, кто потерял близких, для тех, чья юность оказалась опаленной войной и жарким афганским солнцем. Война давно закончилась, но боль утрат это живая боль, она на всю оставшуюся жизнь
78.27kb.
Блокада Ленинграда
56.91kb.
Эта странная жизнь
512.81kb.
Нашего мероприятия «Олимпийцы среди нас»
47.68kb.
Юрий Павлович Герман Операция «с новым годом»
2110.7kb.
Так вот посмотришь на нее  Земля как земля. Солнце на нее как на всю остальную землю светит и ничего вроде бы на ней не изменилось
314.44kb.
Сообщение «Семейство Лососевые»
51.98kb.
Книга писателя и литературоведа Виктора Кузнецова «Тайна гибели Есенина» (М., «Современник», 1998) вызвала большой интерес в России и за рубежом
4086.3kb.
Тайна распутина
1071.3kb.
Глоссарий
1161.3kb.