gazya.ru страница 1страница 2 ... страница 18страница 19
скачать файл



Игорь Свинаренко

Записки репортера


Игорь Николаевич Свинаренко

 Новая книга репортера Свинаренко, как всегда, о самом главном в жизни.

Профессия этого человека – предаваться размышлениям и пытаться понять, что же с нами происходит и в чем смысл происходящего. Иногда это ему удается. Какие-то его предсказания даже сбылись – например, о кризисе.

Пишет он не только много, но и старательно, дает качественный штучный продукт – а сейчас это не очень модно. Но тем не менее он не бросает своего занятия.

Почему?




Часть 1. КОЛОНКИ

Пришло время для признания

7 марта2000 г.,17:34

Наука достаточно полно раскрыла тему облагораживающего воздействия женщин на человека. Полно, но не окончательно. В преддверии праздника, начав его отмечать с некоторым упреждением, я внезапно для себя открыл новый фактор. Это случилось в тот момент, когда всем было налито, но пить без тоста никто не стал, и все недовольно посмотрели на меня: ну что ж ты людей задерживаешь! Тогда я, сосредоточившись, быстро-быстро помедитировал, понял новую истину – и огласил ее. Вот она: «Выпьем за дорогих женщин! (Ну это еще не истина, а просто так, разминка. – И.С.) Только они одни и делают нас порядочными людьми! (Темы продолжения рода мы тут не касаемся, а ведем речь о другом. – И.С.) С чего это вдруг – порядочными? А с того, что если б женщин не было, то все стали бы пидорасами».

Мысль, как вы сами видите, пронзительная. (Хотя, может, и не стопроцентно политкорректная.)

Но представителям сексуальных меньшинств не надо обижаться, я ж не со зла! Это же шутка! Наподобие еврейских анекдотов, которыми нас балуют сами же евреи.

Перефразируя старую шутку того рода, что «у меня даже есть друзья евреи», скажу то же самое и про мужчин, относящихся к сексуальным меньшинствам.

Однако вернемся к облагораживающему воздействию женщин. Оно, безусловно, имеет место, – правда, часто с запозданием.

«Сколько ж можно пить!» – не раз мы слышали эти слова, сказанные женскими голосами. Долго-долго мы на них не реагировали, до тех пор пока не стала отваливаться печень. Но ведь стали же. Досадно признавать это! Но увы – а может, и не увы, а совсем наоборот, – в мире стала побеждать женская логика. А не мужская. Вот смотрите! Мужская, мальчишеская логика – драться, если не согласен. Ну не драться, так обзываться и размахивать кулаками. Это я вам описываю холодную войну и противостояние НАТО и Варшавского договора. Что хорошего мы с этого поимели? Весело ли мы проводили время? Да не очень…

Напротив, женская логика – избегать открытого конфликта и договариваться, ко взаимному удовольствию сторон. Жить мирно, красиво, легко… Ну вот, стали улыбаться, договариваться, мириться. Совсем настала другая жизнь! Давненько мы, действительно, не дрались всерьез… Настолько давно, что уж даже на прогулку выходим без кастета, вот что удивительно! Мы даже в преддверии Международного женского дня пожелали замириться с врагом до стадии вступления в НАТО! Ну просто сенсация.

Что же мы раньше их не слушали, а?

Чего только мы с ними не делали! А вот слушать – не слушали. Уж такой мы народ!

В общем, с праздником, дорогие женщины. Что без вас нам никуда – ну не совсем никуда, но туда, куда без вас, туда бы точно не хотелось, – это я уже сказал. Долгих лет жизни тоже с нашей стороны было бы вам некорректно желать – поскольку вы и так, согласно статистике, живете дольше нас. Желать вам большой любви? Но это зависит скорей от нас, чем от вас. То есть пожелание такое: вы просто будьте. Ура!

Пистолеты забрать. А зубы вырвать?

16 мая 2000 г.,16:32

Вот в очередной раз американские матери провели демонстрацию против свободной продажи оружия в США. Правда, другие американские матери тут же провели контрдемонстрацию. За оружие. Победили те, которые за.

Как-то раз поехали мы с моим калифорнийским собутыльником Сашей Дашевским (которого теперь чаще называют Alex Dashevsky) на так называемое gun show, куда-то в глушь – от down town Лос-Анджелеса час пилить по 101-му фривею. Ну, шоу там не было никакого. По нашим понятиям, это как бы такая барахолка на стадионе. Очень похоже! Только вместо китайских пуховиков и турецких Rollex там торговали стволами. Диапазон серьезный – от старинных кремневых пистолетов и ржавых ковбойских кольтов до «узи» и М-16. Черт знает что вообще такое! Впечатление было сильное, аналогичное тому, которое получал советский турист в Югославии в 70-е годы, тайком от парторга сбежав на стриптиз: столько всего, разевай варежку и пялься сколько хочешь, и доступность невероятная!

– И что, – говорю, – вот так вот запросто можно купить 16-зарядный пистолетик «беретта» 38-го калибра?

– Нет, шалишь! Все-таки контроль за торговлей оружием у нас серьезный! Заплатить можно сразу, а отдадут тебе недели через две. Чтоб не вышло так, что ты на кого-то обиделся, купил ствол и пошел обидчика мочить. Тем более на кой мне вторая «беретта», когда у меня одна уже есть? – степенно объяснил мне Саша, переходя из пистолетного ряда в ружейный, в котором он, не долго думая, прикупил себе советский карабин СКС; знаете, с таким стояли, не мигая, бойцы у Мавзолея, охраняя вечно живой труп. Примечательно, что у Саши даже документов не спросили.

– А как же контроль за оружием?

– А где ты тут видишь оружие? – спросил он, прищелкивая к карабину отдельно купленный магазин на 20 патронов. – Не знаешь ты американских законов! Все, что сделано до 1959 года, оружием не считается, это антиквариат!

Сильно, правда?

– А на кой тебе эти стволы? Ты зачем вооружаешься?

– Ну это ж мужская игрушка! И потом, я иногда на стрельбище езжу; все ж из своего пристрелянного ствола приятней шмалять, чем из постороннего…

Облизнувшись на карабин, как когда-то на «Архипелаг ГУЛАГ», я себе купил жалкий и ничтожный – против СКС – самурайский ножик и повез его тайком в Россию, домой.

А у нас-то другая жизнь. Теперь-то. А была когда-то – как у них, нормальная. Если помните, у Чехова студенты легко покупали в лавках револьверы, чтоб мечтать застрелиться от несчастной любви к какой-нибудь кокотке. И никакое МВД их не мучило своей бюрократией, даром что не то что губернаторов, царей в те годы отстреливали как хотели. Ну как можно взрослому человеку запрещать ношение пистолета? Он что, дитя несмышленое? Особенно если он в армии служил. Он же там не стрелял куда ни попадя из гаубицы и не кидался ядерными боеголовками – есть же мозги. Но большевики быстро сообразили, что к чему… Забрать у населения оружие! Приедь комиссары из продотряда к американскому свободному фермеру учить его жизни, он бы им, родным, живо мозги б повышибал из «винчестера», что твой Виннету. А у нас – пожалуйста: взяли безоружного кулака голыми руками. Ну и дураки. И которых взяли, и которые взяли.

А американцы – серьезный и взрослый народ, не такой наивный и простодушный, как мы. Мне американская позиция представляется такой: мол, мы люди свободные. Свободу нам добыли наши прадеды с оружием в руках. Не вы, бюрократы хреновы, нам дали свободу и оружие, не вам у нас это забирать. Да и попробуйте сунуться в мое частное владение без спросу – застрелю и буду по американским законам прав. Небось наши предки не дурней нас были, когда завели обыкновение держать на дому оружие. Или взять Израиль. Сунется ли кто с недобрыми намерениями в чужую квартиру, зная, что вооруженный взвод соседей немедленно прибежит защищать жертву – у каждого ж на дому автомат?

А дискуссии эти в Америке ох как давно идут. Разрешить или запретить? Помню одну давнишнюю дискуссию с громким поводом – когда ранили президента Рейгана. Помню, европейцы тогда козлили американцев, обзывали их тупыми ковбоями, у них-де там кто первый ствол выхватил, тот и умней… Что это нецивилизованно и несовременно, негуманно и неполиткорректно. И всех стрелков бешеных припомнили, которые после Вьетнама то и дело лезли на крыши и били прохожих из винтовок… В общем, много грязи было вылито на головы людей, не желающих поступаться своей свободой. Подводить итог той дискуссии репортеры пошли в госпиталь, в палату, где лежал подстреленный Рейган, который еще и непонятно было, выживет ли.

– Ну, отец родной, скажи нам перед смертью правду: ведь запретить?

– Ни в коем случае! – прохрипел Рейган (тот самый, кто пообещал сокрушить одну империю зла, не важно какую – ее уж давно нету, дело прошлое).

Ну что тут сказать? Одни люди готовы отдать жизнь ради свободы. А другие просят: обращайтесь, пожалуйста, с нами как с идиотами. Не давайте нам пистолетов, а также спичек, острых предметов и денег, потому что мы дурные и за свои поступки отвечать не можем.

Люди, да, несовершенны – но едва ли они станут лучше, если всех одеть в смирительные рубашки. По мне, так пусть лучше человечество вымрет, но зато по гамбургскому счету, нежели будет коротать дни в дурдоме. Там не то что пистолетов людям не доверяют, но еще и стены обивают мягким и следят, чтоб кто не покусал соседа. Но зубы при этом все ж не вырывают, заметьте.



Витязь в кавказской шкуре

6 июня 2000 г.,16:32

Видите, как трудно нам теперь достается шенгенская виза. Все жалуются: в европейских посольствах хамят, как в советском магазине, а с детьми на отдых в Париж вообще не пускают.

Как же так, ведь это ущемление наших гражданских прав, а? Мы ж хорошие, а хороших обижать нельзя. Можно только плохих, и чужих, и подозрительных – верно? А не таких, как мы… Вот, к примеру, идет кавказец, а к нему двое в сером, с погонами, и тычут ему автоматы в живот. Примечательно, что граждане прохожие и не думают возмущаться. Может, им нравится, что прищучивают лицо именно кавказской национальности. Или им просто некогда отвлекаться, они торопятся в посольство хлопотать насчет шенгенской визы. Или вовсе они уже идут из какого-нибудь европейского посольства несолоно хлебавши и у них плохое настроение. А тут вдруг маленькая радость: поймали кавказца! А чего он сюда едет? Кто его пустил сюда? Кто звал? Что, у него документы в порядке? И ни в чем дурном не замечен? И он в Москву по приглашению приличных людей, солидной фирмы? Все эти ваши настоящие документы вы можете выкинуть в мусорное ведро – так милиционеры могли б ответить кавказцу. Словами, которые служащий итальянского посольства на днях сказал одной знакомой девушке.

«Но при чем тут кавказцы? Как же можно диких абреков сравнивать с русскими – цивилизованными европейцами?» Такой вопрос я нередко слышу, когда обращаюсь к этому сравнению. Тогда я вспоминаю свои поездки в отдельные шенгенские страны. Иду, бывало, по какой-нибудь их стране и замечаю, что глаза у меня не очень-то добрые – по сравнению с местными. И побрит я не слишком идеально. И граппы я принял официантам на удивление. На их языках я говорю с тяжелым украинским акцентом, который едва ли ласкает шенгенский слух. Более того! Я запросто могу себе позволить такие вещи, как влезть куда-нибудь без очереди, воздержаться от лучезарной улыбки или вовсе помочиться где-нибудь в парке под деревом, раскинувшимся на ухоженном вековом газоне (от цивилизованной нашей привычки пренебрегать строительством сортиров), и даже могу пристать к блондинке прямо на улице. А когда меня останавливает шенгенский гаишник, то не обнаруживает в моих глазах многовекового уважения к законности; напротив, он в них читает простые слова: «Как же ты, мент иностранный, мне надоел! Возьми денег и отвали, понял?» Я вполне допускаю, что это все может им, шенгенцам, не нравиться.

Но, с другой стороны, я им благодарен за то, что, считая нас нежелательными элементами и нежеланными гостями, они все ж не тычут мне автомат в область печени, как это делают российские милиционеры с подозрительными, с нашей точки зрения, элементами. Я про эти автоматы который раз вспоминаю почему? Да как началась первая чеченская, так замучили меня проверками. Поскольку я с виду натуральный кавказец – если коротко подстригусь и забуду побриться. Так вот, когда эти испытанные на своей шкуре чувства перестали меня забавлять, я отрастил длинные волосы и взял за правило бриться ну хоть пару раз в неделю. Менты с кавказцами, надо сказать, от меня сразу отстали.

Вы спросите: а нет ли у меня настолько же эффективного рецепта, как прикинуться не только некавказцем, но и не российским гражданином, – чтоб избежать постыдной дискриминации в посольствах? Но нет у меня для вас такого рецепта. При том что выход из положения, кажется, имеется. В прежние времена, при старом режиме, когда про Шенген нормальные люди еще и не слышали и никто из нас не заводил моды летать в Париж чисто пообедать, походя, перед советом директоров, я тем не менее позволял себе солидные и запоминающиеся путешествия: Питер, Киев, Сахалин, Саяны, Соловки и прочая и прочая.

Между прочим, странно выглядел бы американец, без конца мотающийся в Европу, – если он не был в Филадельфии, на Великих озерах, в Великом же каньоне, на Ниагарском водопаде. Почему? Странно! Ведь мы в массе своей совершенно равнодушны к Камчатке, Кижам, Валааму, да даже и к самому Байкалу, – а скажи я вам про мощь и красоты Урала, так вы просто рассмеетесь мне в лицо.

Но Париж-Мадриж разный нашему брату только давай… Этот маленький «железный занавес», – этакая железная занавеска – может пойти нам даже на пользу. Как пошел же дефолт. Ну, тут разница разве та, что красоты русской природы легко могут быть импортзамещающими – поскольку к их сотворению, слава Богу, отечественный производитель не был допущен. И мы тут, вы будете смеяться, держимся на уровне мировых стандартов. Хотя иногда отечественный производитель очень бывает внимателен к родной природе; он уж лет 30 льет какую-то ядовитую дрянь в Байкал. Спешите увидеть славное море, пока оно совсем не превратилось в крупнейшую помойку Евразии! А Елисейские Поля никуда от вас не уйдут, никуда не денутся, – успеете еще там нагуляться…



Неликвидных сирот – на экспорт

20 июня2000 г.,16:39

Детские дома отказываются брать преступных сирот, которых выпускают по амнистии из колоний в огромных количествах.

Легко понять волнения детдомовских воспитателей, которым шлют несовершеннолетних паханов. Ведь и без того теперешний подросток знаком с проблемами курения, алкоголя, наркоты, секса не понаслышке. А тут ему прям на дому – на детдому – устроят курсы повышения квалификации. При том что ни про повышение зарплаты тем отчаянным людям, которые тратят свою недолгую, но нищую жизнь на чужих детей, ни про выдачу казенных бронежилетов речи, кажется, не идет.

Еще легче умерить удивление мягкосердечного читателя, который надумает сдуру восклицать: «Да, но что ж делать с этими несчастными детьми? Они ж не виноваты в том, что их так покорежила губительная среда? Надо ж проявить о них заботу!»

Какую, так, растак и разэтак (здесь имеется в виду нецензурная брань. – И.С.), заботу? Где ж это видано, чтоб граждане России проявляли друг о друге заботу? (Именно граждан друг к другу – что касается отношения власти к плебсу, так мы это даже и близко тут не собираемся обсуждать за отсутствием темы для разговора.) Вы нашу страну путаете с какой-то другой, чужой. Пенсионеры вон шастают по помойкам и в аптеках облизываются на таблетки, так давно уже mauvais ton про это восклицать в прессе. Бойцов необстрелянных гонят на войну. И чеченцы, строго говоря, тоже граждане России. А уж тем более таковыми являлись 15 тыщ невоенных русских, убитых шальными снарядами при штурмах Грозного. Между тем все вроде довольны, почти никто не орет про надобность заботы…

Да, трудно отношение наших граждан друг к другу выразить статистически, в цифрах. За исключением отдельных случаев. Была обнародована взятая из опросов одна интересная цифра: 48 процентов нашего населения не любит евреев. Каковых среди граждан РФ миллиона два. Не любят – и ничего тут, видно, не сделаешь. А проведи опрос насчет отношения к подросткам-хулиганам, несовершеннолетним ворам, сиротам-убийцам – там процент нелюбви будет покруче, чем в случае с бытовым и иногда даже невинным антисемитизмом. Можно и более тонко, более доходчиво сформулировать вопрос: «Хотите ли вы, чтоб ваших детей, если вы завтра внезапно помрете, отдали в детдом, где каждый третий – амнистированный зэк с туберкулезом?» Небось не хотите! И нечего вам тут прикидываться дурачком и делать вид, будто вы не знаете, по каким неписаным законам и правилам живет ваша родная страна! И демократы так называемые тут не виноваты. Сколько мы себя помним, она всегда такая была…

Насильно – да, мил бандитский сирота не будет. Но пристроить его, отдать в хорошие руки легко! Может, сиротское счастье в том и состоит, чтоб детдом в Тюмени отказался от несчастных амнистированных детей. Сирот ведь в таком случае можно отдать бездетным американцам, которые годами ждут возможности усыновить белого ребенка! И все эти годы клянут русских бюрократов, которые за оформление документов на вывоз требуют безумных, в 5 тысяч долларов за голову, взяток, – чтоб как-то компенсировать обеднение нашего российского генофонда. Американцы и безногих берут (делают им протезы и учат играть в баскетбол), и слабоумных, а уж хулиганов и малолетних проституток так просто с руками оторвут.

Да, но так мы только с белыми сиротами решим вопрос! А что ж делать с нашими российскими мулатами и метисами? Ничего. Про них смолчат даже самые сердобольные. Да и денег на их обустройство останется куча после отъезда их белых товарищей на ПМЖ в США. И настанет счастье.

Это все я пишу, не хуже вашего понимая, что сирот не выпустят, их понадкусывают и выкинут. Сделают так, чтоб всем было плохо: и нам, и сиротам, и бездетным иностранцам, – такая уж мы публика. Но у меня есть чем утешить слабонервных. Правозащитник Виталий Абрамкин, который зэков знает получше, чем иные нервные публицисты, утверждает: там, на зоне, такие же люди, как на воле. Поменять их местами, так ничего не изменится ни в тюрьмах, ни на московских улицах… Вот выйдут сейчас амнистированные рецидивисты на волю и расскажут вам, как у них волосы вставали дыбом от историй про то, как мальчики из хороших семей насмерть замучивали новобранцев в элитных войсковых частях.

Спорт, коммунизм, порнография

19 июля2000 г.,16:14

А ведь мог быть совершенно другой праздник, посвященный построению развитого коммунизма! Вы ведь помните запоздалое исправление, всенародно внесенное в Программу КПСС: «Вместо ранее объявленного на 1980-й год коммунизма в Москве будет проведена Олимпиада». Нам повезло, что все обошлось скромным – несмотря на всю помпу – и безобидным спортивным праздником.

Хотя, конечно, если присмотреться, у государственного коммунизма и большого спорта есть много общего. (Мы не берем в расчет малый самодеятельный коммунизм, когда группа чудаков на сугубо добровольной основе все, что у нее есть, обобществляет и уходит от мира, чтоб жить коммуной, не загоняя в нее более никого «маузером» или угрозой переселения на Колыму. Точно так же мы не станем рассматривать персональные спортивные занятия, когда человек бегает вокруг дома, пугая собак, или крестится гирей.)

Со всенародной точки зрения два этих больших понятия вот чем объединены: отношением «А пусть этим занимается кто-то другой, не я!». Кто-то пусть едет на БАМ и надрывается там в тайге рядом с зэками и замученными солдатиками или, напротив, проводит по две тренировки в день и в угоду режиму пренебрегает личной жизнью, а мы уж лучше выпьем пива и посмотрим по телевизору на ваши практические подвиги.

Забавно было наблюдать с дивана за разными чудесами: вот какой-то псих уходит в отстающую бригаду и сильно теряет в деньгах. Вот разные старые маразматики смешат народ вставными челюстями, при помощи которых «социалистические страны» замечательно трансформируются в «сосиски сраные». Или завозят в киоски журнал «Корея», смешней которого ну что тогда было? А какой был роскошный концерт на День милиции! А еще, бывало, некто и вовсе отказывается от премии (надо же!) и прыгает в длину на 8 метров 90 сантиметров – мне-то, серьезному человеку, зачем так скакать? Нам такие экстримы ни к чему… Да и потом, чтоб так скакнуть, надо не евши, не пивши и не куривши изнурять себя допингами и тягать туда-сюда штангу… Такое мы тоже рассматривали с нашим с вами удовольствием. Но самим – просто не дай Бог.

Но тут надо признать такую удивительную вещь. Несмотря на то что никто из нас – редкие исключения не в счет – не строил коммунизм и не был чемпионом мира, все ж таки прямые олимпийские трансляции вызывали интерес более живой, чем вести с полей или великих строек. Меня это всегда восхищало, при том что более тоскливого зрелища, чем показ спорта, я не видел. Сидит человек на диване, весь такой толстый, ленивый, вялый, ему даже за пивом влом сбегать, и смотрит, как могучие атлеты мотаются туда-сюда, все в мыле, совершают подвиги и совершенно надрываются. Знали бы вы, с какой страстью этот диванный бездельник – кстати, это я, может, как раз про вас – обличает мелкие ошибки гениальных игроков, как он их «козлами» обзывает, какую он за себя испытывает гордость, когда они побеждают! С какой наивной детской легкостью он себе приписывает чужие заслуги, продолжая считать именно чужими чужие промахи!

Ничто так не портит народ, ничто так не развращает, так неотвратимо не приводит к мысли, что можно брать чужое, ничего не давая взамен, так не приучает к лени, безделью, когда пусть другой работает, а не я, к потаканию своим капризам, к привычке без усилия, легко получать удовольствие и ненавидеть тех, кто помешал его получить, – да хоть удачливых игроков той команды, за которую не вы, а кто-то чужой болеет… Это я вам про большой спорт, но с тем же успехом – и про коммунизм! Все тот же разврат, те же вредные привычки, безответственность и безделье, когда человек с выпученными глазами выслушивает простые слова: «Не нравится тебе то, что делают другие? Не надо их принуждать ни к чему, ты пойди да сам сделай, как тебе надо, если у тебя получится, если ты на что-то способен; а нет – так сиди помалкивай…»

Кроме большого спорта и коммунизма, в этот список жизненных явлений, развращающе действующих на простую публику, со всей закономерностью попадает и порнография.

И там то же самое! С того же самого обездвиживающего дивана лентяй наблюдает, как кто-то посторонний незнамо что и кто знает по которому разу вытворяет с замечательными красавицами. Вместо того чтобы пойти и самому убедить и победить какую-то из них, и так же неустанно работать над ней, сопеть и выкладываться, и после откинуться обратно на свой диван и знать, что это именно ты, а не кто-то другой откинулся…

Это все, безусловно, роднит три стихии, развращающие народ: коммунизм, порнографию и большой спорт. Что тут может радовать? Что люди все чаще стыдятся не только порнухи, но уже и коммунизма? А спорт – что? Ну пусть спорт, ладно, остается – как меньшее из трех зол.



Казацкий вертолет

9 ноября 2006 г.,17:40

С казаками получилась та же нелепость, что и с вертолетом.

Это я осознал, глядя первую (не уверен, что будет продолжение, – это я не о сетке Первого канала, а о своем расписании на ближайшие вечера – динамики не хватает кину, прошло время доклипового мышления) серию нового «Тихого Дона».

Вертолет изобрели вроде наши, наш хлопец, Сикорский, но только не у нас и с американским паспортом на руках.

Может, еще кто претендует на эту честь, но, насколько мне известно, казаки официально считаются нашим изобретением. Но поскольку патента не было, времена дикие, то идею пиратировали и она контрафактно расходилась по миру. Достаточно сказать хоть про освоение Америки самостоятельными людьми, вооруженными землевладельцами наподобие ватаги Ермака, которые в зависимости от ситуации то пололи кукурузу, то мочили туземных полевых командиров в сортирах – причем держа в руках личное оружие, купленное на трудовые копейки, то есть центы.

Никогда нам, конечно, не понять тупых американцев, которые почему-то не сделали то, что само собой напрашивалось – провести расковбоивание с горячим участием команчей (аналог нашего расказачивания с привлечением чеченов), которые резали бы свободных вооруженных индивидов по полной программе. И по сей день американские аналоги наших казаков без проблем владеют своей землей и своим оружием. Так называемые демократы там лезут с попытками ну хоть как-то разоружить эту вольницу, но население на них плюет и отвечает: «Не вы, чернильные души, дали нам оружие, не вам и отнимать. И заведено это нашими прадедами, которые были не дурней нас с вами и manu militari построили великую страну. Отстаньте от нас – и вон с частной собственности, не то пристрелим на законном основании».

Вы поняли: я сторонник отмены законодательных актов о расказачивании. И воссоздать казаков как сословие! Что, в наше время это невозможно? Бросьте. В Израиле это сделано! Люди мирно пашут, автомат висит у них в шкафу, и они с ним ездят поочередно на войну или – в перемирия – на сборы, где встречаются с давно знакомыми боевыми товарищами. Которых как-то неловко не то что бросить на поле боя, за них не жалко и пол-Ливана снести – а до отрезания ног с гениталиями дело не доходит (бедный Сычев…)! Еврейские резервисты – чистейшей воды казаки, в отличие от некоторых, как это ни обидно.

Короче, реабилитировать казачество и восстановить в правах. И весь сказ. Дать людям землю, права и оружие. Конечно, правильней было б это сделать в первую чеченскую, ну да лучше поздно, чем никогда. А что? Чеченов реабилитровали и вернули из казахстанской ссылки. Казаки чем хуже? Ну тем хотя бы, что их не столько ссылали, сколько убивали… М-да…

Слышу слова о том, что вот дай только русским в руки оружие, так они, опившись левой водкой, такое учинят, вот стрельба-то пойдет. Согласен, у нас полно людей, которые считают русских дебилами. Но это некрасиво – серьезно относиться к таким взглядам. Допускаю, вас не убедили ни американские, ни израильские параллели. Но мне смешно, когда людям у нас не позволяют купить пистолет. Часто – тем самым, которые только что пришли из армии, где у них, кроме «макарова», были пушки, пулеметы, баллистические ракеты – и при этом и Калифорния, и Аляска на месте! И Новый Орлеан не наших рук дело, у нас есть алиби!

Кадр из фильма, который пролежал на итальянской полке 13, что ли, лет: Гришка с соперником, Аксиньиным мужем, темные, малообразованные мужики, выясняют отношения. Вопрос даже не жизни и смерти, бери выше: о передаче хромосом в следующее поколение, – чья баба, тот и передаст! Винтовки, сабли кругом, кинжалы, на худой конец; мочи не хочу! Нет – расквасили друг другу хари голыми руками и, довольные, в кровавых соплях, разошлись по домам. Заметьте, про политкорректность они и слышать не слышали!

А мы, типа, дурнее, что ли? Кто осмелится всю русскую публику чохом поставить на учет в психушку? Пусть встанет и скажет об этом открыто. И мы посмотрим на этого умного парня.

Сам я, будучи украинцем, на русский вопрос смотрю спокойно. Наблюдаю за ростом моды на, скажем, там, фашизм. Иногда мне кажется, что миллионы наших сограждан считают его русской мечтой. Это я заметил, проведя огромное количество бесед с активными читателями экстремистских радикально-патриотических изданий. Некоторые вопят на митингах «Фашизм не пройдет!», но это звучит не как констатация уверенности, но как заклинание. Так шаманы пытаются накликать погодку получше. А что мы можем по существу сказать лысым парням со свастиками? После того как казаков перерезали и никто за это не извинился? И ни копейки даже символически не выплатил выжившим и их потомкам?

Только не говорите мне, что это в принципе невозможно: скольких евреев лично я проводил в Германию на ПМЖ, где бывшие советские люди живут на содержании у внуков фашистов… И прекрасно себя чувствуют – не слушая идиотских возражений.

Что касается немцев, то Поволжскую республику у нас, разгромив, позабыли восстановить – как казаков. Немцы нашли выход: стали уезжать в ту же самую Германию, где решили вопрос с национальным самосознанием и справедливостью.

А русским ехать некуда.

Ностальгия по самогонке

16 ноября2006 г.,17:49

На неделе лично для меня было самым важным вот что: тема качественного алкоголя, которая плавно переросла в тему ответственности журналиста перед читающей публикой.

Знакомая журналистка – серьезная и заслуженная, я как, бывало, увижу ее текст в бумажной прессе или лицо в телевизоре, так все бросаю и слежу со вниманием, у нее все хлестко и свежо – попросила меня об аудиенции. Ей надо со мной как с более опытным товарищем посоветоваться. Я надул щеки: такие люди снимают передо мной шапку как перед классиком! И стал готовиться к беседе – надо ж что-то умное сказать. О роли прессы в нашей жизни, о настроениях в журналистском сообществе, о всяких дебатах насчет свободы совести – о том, что меня, откровенно говоря, мало заботит. Зависеть от царя, зависеть от народа – не все ли мне равно? Этот вопрос Пушкина, заданный еще в позапрошлом веке, ставит меня в тупик…

И вот настал момент встречи. Все оказалось более прозаично: девушка стала меня пытать действительно как более опытного человека – но не в русской – точней, русскоязычной – журналистике, а в такой теплой и любимой народом сфере, как самогоноварение. Я вздохнул с облегчением: это же намного веселей, чем русская политика. В моей памяти стали всплывать милые картинки: вот перегонный куб, сделанный из заводской скороварки; вот змеевичок, изготовленный на военном авиазаводе, необычайно секретном; вот голубые газпромовские огоньки, разогревающие созревшую бражку; чудесный запах сивухи, который начинает витать на кухне; чистейший как слеза первач, который капает, капает в подставленный стаканчик и, для проверки подожженный, горит бесцветным тихим огнем, и это зрелище завораживает! Ностальгия… Уж много лет назад демонтировал я свой аппарат и растерял в переездах детали. Когда-то я с самогоноварения перекинулся в другую сферу деятельности, тоже, как мне казалось, нужную людям: независимую прессу. Самогон-то я гнал при застое, как вы понимаете.

И вот девушка начинает меня расспрашивать, конспектируя мои ответы, насчет выхода первача, способах избавления от сивушных масел (активированный уголь, марганцовка и проч.), о спиртометрах и ягодах, наиболее пригодных для настаивания готового продукта.

И между делом я спохватываюсь и спрашиваю ее:

– А тебе-то зачем все это? Заметку, что ли, пишешь какую?

– Какие заметки! Я сама теперь буду гнать.

– Что так?

– Да как же не гнать? Я столько плохой водки выпила за свою жизнь! Ладно, сама пьешь; а ведь гости приходят, вдруг с ними что?! Особенно по теперешним временам, со всеми этими скандалами… И потом, я страшно люблю готовить. Сварить обед – разве ж такое можно доверить прислуге? И вот меня пронзила мысль: гостям же я не беру готовую еду в кулинарии, сама готовлю. А что ж с водкой? Я поняла, что не права. Надо знать, из чего сделана водка, иметь гарантию, что исходные продукты – качественные. Это же странно: закуску я готовлю собственноручно, а выпивку беру незнамо какую.

– Послушай, – говорю, – ты не знаешь о том, сколько это отнимает времени! Эти долгие бессонные ночи у аппарата! Страшная ответственность! Когда ж ты собираешься заметки писать?

– А я и не собираюсь. Хватит! Политическая журналистика кончилась. Мне теперь все равно нечем заниматься. Время есть. Потрачу его на служение людям! Я буду сеять разумное, доброе, вечное.

Мы сидели и пили при этом казенную водку. Она – с какой-то особой сосредоточенностью. Наверно, пыталась запомнить вкус заводской водки, прежде чем расстаться с ней навсегда.

Я же думал о том, что журналистика – очень близкое к самогоноварению дело. Как все похоже! Сперва сбор фактов, то бишь исходных материалов. Их проверка. Затем ставится брага, которая бурлит, меняет свой химический состав, из мутной жидкости делается все более светлой, прозрачной и понятной. После перегонка – двойная, а то и тройная, а Лев Толстой, говорят, так и вовсе по 20 раз переписывал свои.

Одно перетекает в другое. Как сейчас помню, я с грустью смотрел на бурлящий аппарат в своей кухне, оставляя его в трудный для отечества час – 19 августа 1991 года. Это было расставание навсегда. Я помчался к Белому дому собирать фактуру для подпольной газеты. Тогда я перепрыгнул на какую-то другую ступеньку. Самогонный аппарат из драгоценного инструмента превратился в бабскую снасть, в простецкую скороварку, в крышке которой я просверлил дырку для подсоединения змеевика. Карета практически превратилась в тыкву в тот, типа, роковой день. С моей более молодой коллегой все случилось позже, причем ситуация развивалась в обратном направлении. Я от твердого сахара с дрожжами, жидкой воды и газообразного первача пришел к бумаге. Она же от бумаги и эфира (словечко-то какое!) пришла к чистоте, и сосредоточенности, и выверенности домашней водки. Диалектика! С чего вдруг я про нее вспомнил? Не оттого ли, что диалектическая спираль есть не что иное, как змеевик?

Может, кому-то покажется, что самогоноварение не женское дело. Отчего же? Люди обычно гонят на кухне, а женщине там самое место, в конце концов… Это я вам как опытный феминист говорю.

«А кто же эта таинственная девушка?» – спросите вы. Скоро сами узнаете. Пока что она пописывает кое-что по старой памяти, мы все еще – пока! – смеемся над ее текстами и чешем над ними репу. Но с нового года она решила покончить со старым. Хватит! Вы заметите ее отсутствие сами…

А я – нет! Меня она обещала звать в гости и поить самогонкой. А когда так, когда выпивают на кухне, то сама собой заходит беседа о всяком там животрепещущем. Я буду, как и прежде, получать ее язвительные комментарии по всем забавным событиям. Просто это будет происходить в VIP-режиме, для особо узкого круга.

Побеседовав с этой журналисткой, я, естественно, подумал: может, мне и свою жену подключить к самогоноварению?

Но после от этой затеи отказался. Дело в том, что моя жена если что и пьет, так вино. И вот представьте себе, что она через силу будет наступать на горло собственной песне, не испытывая к самогонке никакого влечения. Это будет неискренне. Продукт застрянет в горле: всегда ж отличишь заказную статью от той, что написана из любви к искусству…


скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Новая книга репортера Свинаренко, как всегда, о самом главном в жизни
4533.25kb.
Книга «движение собак»
325.13kb.
Книга VIII ч. 2 «Новая цивилизация»
2208.48kb.
Книга об активности, но о меньшей активности
1832.16kb.
2. Свидетели жизни вечной
109.48kb.
А. Г. Свинаренко
504.96kb.
Почему в прямоугольном треугольнике косинус острого угла всегда меньше 1
32.92kb.
Книга Жизни, а лишь одно из предисловий к Ней
119.14kb.
Книга об Иисусе из Назарета, основанная на выдающихся достижениях библейской науки
16.97kb.
Таким странным именем называют гибрид, который получается из объединения дирижабля (или аэростата) с вертолетом. Как возникла идея вертостата ? Человек всегда хотел оторваться от земли
35.57kb.
Муниципальное бюджетное учреждение культуры
296.53kb.
Книга Н. Носова «Живая шляпа». Мой любимый рассказ «Мишкина каша»
60.31kb.